Меню сайта


Фанфикшн


Медиа



Творчество


Актёры



Поиск по сайту




Статистика:



Дружественные
проекты


Twilight Diaries - Сумеречные Дневники: неканоничные пейринги саги Стефани Майер в нашем творчестве





Главная » Фанфики
[ Добавить главу ]




Ад для двоих. Часть I. Тёмная Библия




Глава 5.4

Коллекционер


– Мне очень сложно понять тебя – даже не столько из-за того, что я не особенно ценю не только человеческую жизнь, но и жизнь другого бессмертного, а из-за твоего отношения к некоторым вещам. Определённая доля легкомыслия тебе бы не помешала. – Фыркнула. Он поднял палец, призывая меня к молчанию. – Однако мне жаль, что тебе пришлось пройти через подобное. Это действительно высокая цена.

– Проклятая… – произнеся противное правдивое слово, я невольно подумала, кого я пытаюсь убедить. В конце концов, происходящее было до нелепости странным, и Деметрий вёл себя не оправдывая моих ожиданий. Мерзкий голосок – а хотелось бы, чтобы оправдывал? – не давал покоя, и я не пыталась разобраться в себе. Не сейчас. 

– Может быть, но проклятье переживать легче, когда его тяжесть есть с кем разделить.

– Чуть не убила тебя…

– И, кажется, других? 

Кивнула. Эмоциональное равновесие важная составляющая самоконтроля – я не могу позволить себе всплески сильных чувств; сгусток света во мне чувствительно реагировал на малейшее колебание настроения. Деметрий наклонился ко мне, заставив меня замереть, и заговорчески прошептал в самое ухо:

– От некоторых я не прочь избавиться. 

– Ей-богу, я тебя сейчас ударю.  

– Я чувствую себя виноватым, – мягко-мягко, как прикосновение сорвавшегося листа к земле. – Такое случается со мной крайне редко, – он осёкся, словно его кто-то перебил. Прислушивался? Низкое свистящее шипение – ищейка неподвижно застыл, смотря на стену. Повисла вязкая неловкая тишина, одинаково неуютная для нас обоих – слова не шли на язык. – Мне очень жаль… Чёрт возьми, я не думал, что мне когда-нибудь придётся извиняться за поцелуй, – тон его стал серьёзным и почти сердитым. Я удивлённо подняла брови. Он, кажется, был смущён и от этого казался вполне понятным – не бессмертным, могущественным существом другого вида, а всего лишь мужчиной. Тоже, может быть, созданием с другой планеты, но достаточно привычным. Я вскинула голову, застигнутая врасплох собственными мыслями. – Ты такая… хорошенькая, и я забылся, да и в некоторые мои расчёты закралась досадная ошибка, – нехотя, растягивая слова. – Ты примешь мои извинения, Линнет? 

– Нет.

– Нет?! Какого Дьявола, позволь мне узнать.

– Друзей не целуют. 

– Ты слишком категорична. Я бы мог привести добрую сотню примеров, когда друзей не только целовали, – он говорил с серьёзнейшим видом, словно учитель, объясняющий какой-то исторический факт. 

– Со своим участием? – не удержалась я. 

Выражение лица Деметрия стало притворно-задумчивым, он забарабанил пальцами по подбородку. 

– Если ты хочешь, но, боюсь, я не наберу должного количества образцов. В меня предпочитают влюбляться, а не дружить. 

– Весьма самодовольно, не находишь? 

– Если только самую малость. – Он, заложив руки за голову, привалился к креслу, чуть потянувшись. Мне стало интересно, могло ли ему быть неудобно. – Так что же, я поставил под угрозу нашу дружбу? – Алые глаза, в упор разглядывавшие меня, были глубоки, проницательны и в то же время изменчивы, словно дым над костром.

– Наверное, нет. 

Деметрий какое-то время молча смотрел на меня, чуточку прищурившись, – так наблюдает, наверное, полусонная пантера за мышью, – а затем стал задумчиво накручивать на палец прядь моих волос. Он меня принимал. Только из каких соображений и для чего? Я опустила взгляд, раздумывая о том, имею ли право проявить любопытство.  

– Почему я в твоей комнате? – Оттянуть время. Я знала ответ. Сомнения грызли кости, и решительность, которой и так было немного, вовсе исчезла. Мне хотелось только попробовать. Проверить его слова, заявляла я себе не слишком убедительно. Моё желание.    

– Стратегический ход. 

– Очередная ловушка. 

– Силки для пташки, – кивок и усмешка. 

– Кажется, сегодня я ещё не называла тебя невыносимым. И даже не думала о тебе, как о вызывающем раздражение.

– О, так ты думаешь обо мне? И… – Деметрий хотел сказать что-то ещё, но замолк на полуслове: моя рука была прижата к его горлу. Кожа к коже. Я не смогла скрыть дрожи, да и не попыталась этого сделать – меня переполняло волнение, но сейчас для вампира не было опасности. Прохлада была вполне приятной, он не был гладким, как могло казаться – скорее покров тела походил на тончайшей выделки замшу, натянутую на жёсткое основание. Пальцы чуть шевельнулись. Я нашла забавным, что под подбородком, где кожа была наиболее мягкой, чувствовалась колкая, едва заметная щетина. Ни неровностей, ни пор. Я прикрыла глаза, прислушиваясь к размеренному течению жизни в нём – своего рода пульс, но более глубинный и всепоглощающий; ощущение завораживало – сама его сущность, главная составляющая дрожала в моих ладонях. Он мало чем с этой точки зрения отличался от людей или нас – такая же хрупкая, мерцающая, словно огонёк, душа. Свет, угасающая искра, вспыхнула пламенем – я знала, кто передо мной, чувствовала смерть, въевшуюся в самые кости, и кровь, переполнявшую каждую клетку, но моя природа не отвергала его. Он не был чуждым и даже противоположным. Для осознания важнейшего факта понадобилось всего несколько секунд. Мне рассказывали сказки.

То, о чём настойчиво твердило мне первое смертельное прикосновение в Париже. Не абстракция – реальность во всей её неприглядной красоте.

Как теперь быть? Картина мира не рассыпалась, но изменила цвета; нити прошлого, будущего и настоящего переплелись воедино. 

Почему?
 
Нет хищников и жертв.

Ни мерзость, ни скверна, ни богопротивное существо.  

Как забилось сердце! 

Ладонь Деметрия легла на мою; он держал в зубах перчатку. Дрожь – моя или его? Нетерпение во взгляде, направленном на меня. Я выскользнула, храня на коже ощущение прохлады, и остановилась у занавешенного окна. Кусала губы. Мне вдруг стало очень важным увидеть свет на улице и удостовериться, что это не сон. Сощурилась, впиваясь ногтями в подоконник.  

– Чем я так напугал тебя, пташка? – его голос звучал потрясённо, словно бы и вампир сейчас переживал такое же откровение, что и я. Замотала головой.

– Я не должна была, – глухо. Хрупкое равновесие сил. Обратная сторона проклятья. В сознании рушились сдерживающие барьеры, позволяя хлынуть потоку ощущений. В эту секунду я изменялась сильнее, чем за всё время перерождения. Почти болезненная пульсация крови по венам. 

– Я бы хотел ещё, – а теперь урчаще, упрашивая, с ноткой затаённого голода. – Ты можешь?..

– Недолго и случайно – после сильных ранений или встрясок. Или если меня вымотать. В Милане я могла – убийство опустошает меня на некоторое время, – сбивчиво и безжизненно. Только факты. – Не исключения. 

– Вчера?..

– По лезвию ножа. Я нашла другой объект, на который можно воздействовать.

– Какой же? 

– Себя. – Выиграла всего лишь мгновение – то самое, после которого моё воздействие на его душу было бы необратимым. Нити не желали рваться и выпускать добычу, сплетаясь с ней в последнем роковом объятии, но клюнули на приманку – нанеся удар не по Деметрию. Случайность. Я не обманывала себя – нам обоим очень повезло; взнуздать собственные силы оказывалось делом непомерно сложным, словно двигаться в лабиринте при полной темноте.  

Улица исчезла, скрытая тяжёлой бархатной занавесью. Я слышала, как он поднялся и приблизился, почувствовала осторожное прикосновение к волосам. Бежать. Прочь от него, прочь от них всех, прочь от людей. Никогда не видеть своих. Никогда не знать Падших и ангелов. Не видеть этой слепящей паутины связей.  

– Что тебя так напугало? Вчера ты была смелее. 

– Я растеряна.  

– А я совершенно сбит с толку и, как мальчишка, переполнен эмоциями. Ты боишься моей настойчивости? 

Я боюсь того, что увидела в тебе, Деметрий.
 
– Немного. И твоей откровенности. 

– Я делаю вещи, неприемлемые для тебя? 

– Иногда. 

Не решилась больше испытывать судьбу – пальцы не коснулись его ладони, а вампир пока не пытался дотронуться до меня, даря лишь гнетущее ощущение собственной близости. Шаг назад, от него. Слишком близко. Чересчур тесно. Деметрий не проронил ни слова, когда я отошла дальше и принялась невидящим взглядом рассматривать безделушки, которые в изобилии украшали каминную полку. Мне не хватало решительности уйти – бежать, поджав хвост! – и стоило больших усилий сохранять хотя бы видимость внешнего спокойствия. Он больше не приближался, но я кожей чувствовала его. В повисшем молчании было нечто очень интимное, способное выразить больше любых слов; я болезненно-остро воспринимала его присутствие, будто бы до сих пор чувствуя под ладонью мягкость кожи. Мне было неловко и непривычно. Бездумно провела пальцами по мраморной поверхности и невольно скривилась – здесь не помешало бы хорошенько пройтись тряпкой. Толстый слой пыли покоился на различных и вроде бы не подходящих друг к другу предметах, однако у меня сложилось впечатление общности. Коллекция? Я вопросительно посмотрела на Деметрия, кивнувшего в ответ с едва заметной улыбкой, несколько ободрившей меня. Следовало решать… и уходить. Я побоялась взять что-нибудь в руки, лишь прикоснулась к гравировке на выглядевшем древним кинжале, да чуть надавить на треснувшее стекло у замерших часов. Ничего по сути дорогого – разве что перстень с расколотым потемневшим тёмным камнем, но выставлено на видном месте. Зал боевой славы? Ищейка теперь стоял рядом, облокотившись о стену, и насмешливо глядел на меня. Я не совсем понимала назначение этих вещей, но отметила другую особенность – он, кажется, не позволял на них даже дышать. Принюхалась и чихнула. Они были чем-то определённо очень важным для него. Не меньше пятидесяти. Напоминание о прошлом? Волчья шкура на полу оскалилась выбеленными зубами. 

– Трофеи?.. – неуверенно и тихо. Я была наслышана о том, чем именно Деметрий занимается в клане: гончая, натасканная на охоту. Его репутация и послужной список впечатляли, о нём ходило множество слухов – иногда таких, что мне не хотелось к нему приближаться. Улыбка, в которой он обнажил зубы, полоснула лезвием по нервам.  

– Да, – со звериным удовольствием. Он неуловимо изменился – будто бы сначала являлся лишь неясным, размытым силуэтом, а сейчас стал виден до мельчайшей чёрточки. – Они напоминают мне об особенно милых сердцу приключениях и победах, – он говорил с некоторой леностью, но смотрел зорко и пытливо, словно ожидая дальнейших вопросов. Я вновь обвела взглядом вещи – за каждым стояла чья-то жизнь. Посмотрела на него. Вампир лучился необузданной, первобытной энергией неукрощённого зверя; в позе – ни намёка на напряжение, но выражение глаз, кровь в них – сытый хищник. Эти смерти приносили ему удовольствие; он убивал не из обязанности – ему нравилось вершить судьбы.  

– Коллекционер, – запнулась. Поток сознания обтекал мысль о его природе, как река обтекает скалу на своём пути. – Им не повезло встать на твоём пути?

Деметрий шагнул ко мне почти вплотную; притупленное чувство страха – в движениях вампира появилась какая-то порывистость, стремительность. Он прижал меня к себе, а я и не успела ни заметить, как это произошло, ни предотвратить его действий. Кот, прихлопнувший лапой мышь. Боялась даже дышать, но не отвела взгляда от его глаз.

– Им хватило чести не отдавать свою жизнь без боя, пташка. У чувства победы разный вкус – редко когда он сладок, словно самая лучшая кровь, но чаще в его букете присутствует горечь или излишняя слащавость, как у перебродившего вина. Удовольствие же от охоты получаешь только во время долгих погонь и схваток, в которых нет места сомнению, а каждый шаг может стать последним, – хрипотца в голосе была предвестником зарождающегося рычания, заставлявшего вибрировать его грудь. – Скажи мне, Линнет, что может поставить на кон бессмертный?

– Жизнь.

– Жертва должна чувствовать себя в безопасности, посчитать, что ей удалось избавиться от слежки. Вкус свободы – самый пьянящий и желанный для неё, она будет рваться из силков и окажется в ловушке более изощрённой. Захлопнуть капкан всегда нужно в определённый и самый важный момент охоты: сделай это раньше, и ты останешься без добычи, позже – сам окажешься в затруднительном положении. – Казалось, он был захвачен рассказом – его глаза подёрнулись дымкой, а интонация становилась всё более угрожающей. Сейчас передо мной было жившее в глубинах его сознания существо, скованное цивилизованными привычками и нормами поведения. Он едва не скалился, а я в полной мере ощущала спрятанную в нём силу; перемена заворожила своей откровенностью. – Только когда добыча видит, как петля вокруг шеи медленно затягивается, она начинает самое яростное сопротивление – нет в мире ничего более сильного, чем страх смерти. Разум поддаётся инстинктам, а это первый шаг в пропасть. Мы, бессмертные, наиболее подвержены этому пороку – люди смертны и зачастую живут с осознанием конечности жизни. Но мы… О, мы тешим себя мечтами о вечности, – насмешка. – Каждое действие в финале направлено, чтобы влить в душу жертве отчаянье. По капле. И по возможности медленно. Это походит на танец, но один из партнёров неминуемо собьётся с ритма. Отчаянье сделает своё дело, отравляя мысли и чувства подобно самому изощрённому яду. – Деметрий не мигал – так на добычу смотрит удав. – И тогда можно поиграть в милосердие, – щелчок пальцами, – чтобы утопить в предсмертной агонии вспыхнувшую ярчайшей искрой надежду. – Его шёпот обжог кожу под ухом. Клацнули смертоносные зубы. – Я люблю смотреть в их глаза, пока в них гаснет жизнь.

– Охотник. – Дрожала. Он дышал часто, рвано. Не могла понять, что чувствовала. Образы, возникшие при его рассказе, сменялись мыслями и воспоминаниями, смешивались с испытанными ощущениями. Всё было не так. 

И он – не такой.

– Хищник, милая. Боишься, – не то раздосадовано, не то с чувством удовлетворения.

И всё же…

Уже не боялась.

– Нет. – Приподнялась на носочки, смотря на него прямо, глаза в глаза. Некое откровение – то, что я пыталась себе придумать, оправдывая тягу к нему, раскололось на осколки;  абсурдное ощущение правильности происходящего. Вот он – передо мной и другим никогда не станет. – Я вижу тебя. 

Недоумение в его взгляде. Он облизнулся.   

– И что ты видишь? – так тихо, словно шелест старого пергамента. 

– Зверя, дикого и опасного. Ты просто другой. 

Вдох. Я сжала его лицо в ладонях, а затем очертила пальцами абрис; он склонил голову, позволяя мне действовать свободнее. Застыла. По его шее, почти от самого подбородка, шёл богатый узор из шрамов, не замеченный мной ранее; я расправила воротничок рубашки, заглядывая дальше. Некоторые рубцы были едва видны, другие прекрасно чувствовались под кожей. Они имели форму полумесяца – наверное, следы зубов. Сколько же раз?.. Манжета оказалась расстёгнута, а рукав достаточно закатан – по запястью мужчины шла тонкая бледная полоса, и предплечье тоже было хорошо изукрашено – это я уже видела. Всегда на острие атаки, всегда в самой гуще боя… Мне несложно было представить металлический скрежет разрываемой плоти – звук, от которого кровь стыла в жилах. 

– Ты очень странно на меня смотришь, – наконец, произнёс Деметрий. – Обычно женщинам нравятся шрамы. Что тебя не устраивает? Не слишком привлекательно?  

– Тебе было больно. – Шрамы действительно производили впечатление – они красноречиво говорили об опасности их владельца, подчёркивали его мужественность и служили неким предостережением тем, кто думает рискнуть… Однако у любой медали две стороны. – В смерти и боли нет ничего привлекательного.   

Теперь он обхватил моё лицо и, близко-близко наклонившись, пытливо смотрел в глаза. Провела по отметине на шее, почувствовав, как сильно он напрягся. Отдёрнула руку. 

– А сейчас?.. 

– Уже давно не больно. – Деметрий, перехватив мою ладонь, прижал её к горлу. – Пьющие кровь очень живучие существа, пташка.

– Не очень, – я покосилась на его трофеи. 

– Пожалуй, мне стоит извиниться ещё раз.

– За что? 

– За это. – Он усмехнулся мне в губы; поцелуй не был похож на предыдущий – сейчас в нём не чувствовалось ни настойчивости, ни требовательности, даже присутствовала некоторая... нежность. Я не могла сказать, что мне было неприятно – скорее, ощущение оказалось необычным. Его губы не были особенно жёсткими – они казались достаточно мягкими, но всё-таки ощутимо прохладными, что странно будоражило мои чувства. Ни я, ни он не сомкнули глаз; клянусь, в его взгляде читалась откровенная насмешка. Не позволила себе ответить – хотя, если быть честной, то не очень представляла, как это сделать. – Тебе не нравится?

– Не знаю, – честно призналась я. 

– Ты отдаёшь себе отчёт в том, что просто растаптываешь моё мужское самолюбие? – притворно-сердито, но вроде бы вполне довольно. Я не считала правильным происходящее, но понимала, что лучше уступить ему; в конце концов, мне тоже было интересно.

– Мне странно ощущать кого-то вот так, – призналась я. 

Его дыхание на губах, прикосновение к щеке, едва ощутимое и заметное; не могла охарактеризовать ощущения – мне казалось, что Деметрий каким-то непостижимым образом достиг сосредоточения моего существа. Он сочился лаской, и я, хотела или нет, отзывалась на неё.

– Я не обижу тебя, помнишь? 

Я не хочу видеть в тебе мужчину. Глупо было игнорировать некоторые закономерные реакции, вызванные его присутствием – его близость нравилась мне больше, чем я могла себе позволить. Глупое сердце забилось быстро-быстро, словно у воробья. Но шаг дальше, ближе, теснее – уже зародившийся в сознании страх и вовсе парализует. Меня не должно быть здесь.  

Я не хочу, чтобы меня брала оторопь от твоих прикосновений и твоего присутствия.
 
Вампир – пьющий кровь! – не вызывал больше отторжения, и я с затаённым оттенком ужаса осознавала, что разглядывала в нём больше, чем удивительно многогранную личность. Я не хотела ему доверять. Я не могла этого делать.

– Я не хочу тебя бояться, Деметрий, – опустила голову. 

Провёл носом по горлу, глубоко вдыхая; я замерла, когда ощутила прикосновение его языка – не чувственное, а скорее направленное попробовать. Щекотно. Зубы всего на миг.

Он меня изучал. 

– Не представляешь, как велик соблазн, – голос его опустился до утробного рычания.  

– Возможно, понимаю. – Я ему не мешала, снедаемая любопытством – его восприятие оставалось для меня загадкой; в каждом жесте действительно было нечто звериное – наверное, в нём говорили инстинкты. Глубокое чувство единения с ним – до странности острое и всепоглощающее; мне не доводилось испытывать подобного. Он делал меня сильнее – с ним я не сгрызала себя в бесконечных мыслях; многие страшные вещи, произнесённые его голосом, становились хотя бы объяснимыми. Я… 

Мы слишком разные.
  
– Поцелуй меня, – попросил он, пока я запустила обе руки в его волосы. Шёлк был грубее, пальцы путались в роскошных кудрях. Половина женщин удавилась бы за такое богатство. Щурился, лучась от удовольствия – ему определённо очень нравилось, и это оставалось для меня загадкой. Я не обманывала себя – женщины касались его совсем не так, куда откровеннее, чувственнее, и у меня вряд ли был хотя бы малейший шанс… соблазнить? Мне не тягаться ни с одной из них; болезненный укол, вызванный неудовольствием и отчаяньем. Чёрт возьми, я и не должна пытаться тягаться! Злость на саму себя. Раздражение. И… ревность. Вчера он был предельно откровенен – никаких намёков или двусмысленных фраз, только обескураживающая честность и прямота. Я сделала огромную глупость. Липкий страх. Отдёрнула от него руки, будто обожглась.   

– Обещаю вести себя примерно.

– Мне не слишком верится – ты недавно обещал меня связать, – попыталась отстраниться. 

– Не уходи, – в его тоне появились необычные просительные нотки – как правило, ищейка исключительно приказывал. Холодные, почти ледяные глаза. Деметрий играл со мной, а мне до ужаса хотелось быть обманутой. Он переплёл свои пальцы с моими, искрясь нетерпением, словно ребёнок, получивший долгожданный подарок под рождество. 

– Я ведь тоже твой трофей?

Задумчиво сощурился, отчего в уголках его глаз стали заметны морщинки, выдавая возраст физической смерти; взгляд проницательный, испытывающий. 

– Добыча – сейчас, думаю, это будет правильнее, – отвлечённо, оценивающе. – Трофей – то, что выставляется на видное место для демонстрации, а потом забывается на долгое время. Развлечение или приятное воспоминание. 

– Не совсем понимаю разницы. – Он не дал мне возможности высвободиться; сейчас во всём его облике было что-то очень дикое и опасное – будь Деметрий животным, то скалился бы, выпустив когти, и прижимал уши, готовый к броску. Я почти видела хвост, которым бы он хлестал себя по бокам. 

– Со временем ты поймёшь. – Глаза его заметно потемнели, оставив от радужки лишь тонкий алый обод; я, касаясь его, ощущала, как гасло в нём человеческое сознание – внутри него оковы разрывало существо, сравнимое разве что со стихией. Сущность его трепетала костром на ветру, рвалась из сдерживающих пут разума – червоточина на покрывшейся зыбкой рябью душе стала отчётливо видна. Он тоже являлся своего рода гибридом, и я терялась в догадках, кто и как произвёл такую чудовищную манипуляцию. Деметрий положил голову мне на плечо, и я, не удержавшись, почесала его, как кота, за ухом, однако в ответ раздалось совсем не урчание, а низкий раскатистый рык. Я не могла и не пыталась объяснить перемены, происходившей сейчас с ним, догадываясь только, что инстинкты были неотъемлемой частью его личности. 

– Мне следует отослать тебя прочь, – голос его звучал приглушённо. Он, сильный, как мороз, не слишком бережно сжимал меня, сдерживая огромную мощь, и обжигал прохладным дыханием шею.

Я не должна бояться – мой страх убьёт Деметрия.
 
Его кончик носа коснулся моего.

– Не понимаю, – с пытливым любопытством и в голосе, и в потемневших глазах. – Хочу разобраться и не могу. 

– Чего именно ты не понимаешь? – робко спросила я и, осмелившись, провела пальцами по его щеке. Он замер, словно зверь, почуявший дичь; верхняя губа приподнялась, как у оскалившегося волка. 

– Маленькая ведьма, – нескрываемая клокочущая злость ударила наотмашь. – Стой. Не обижу. 

– Кого ты сейчас убеждаешь? 

– Себя, пташка, – кривая улыбка.

Глубоко вдохнула. В его взгляде отражалась смерть – он готовился к одному единственному броску; время вдруг замерло, сделавшись вязким, словно патока. Всё решилось в дрожащую секунду – интуиция подсказала, что Деметрия необходимо отвлечь от опасных мыслей, и я не нашла ничего лучше, чем выполнить его просьбу, неуклюже поцеловав в самый уголок растянувшихся в оскале губ. Глупо бояться, глупо представлять его исчадьем ада – его, как и меня, уже не изменить. На миг он сильно сжал меня, отчего у меня прервалось дыхание и затрещали кости; обняла его за шею, доверившись внутреннему женскому чувству. Он странно отзывался на ласку – почти как дикий зверь, которого впервые попытались погладить и который до конца не понимает, нравится ему это или нет; жестокость, клокотавшая в нём, сменилась холодной, словно сталь, властностью. Он был жаден и нетерпелив, утратив даже намёк на мягкость. Ищейка привык только брать, поняла я. И мне показалось совсем не противным сейчас чуточку уступить ему, попробовать его так же, как он пробовал меня. Больше, нежели просто любопытство. Это было совсем не похоже на прикосновение к холодному камню – меня не покидало ощущение жизни в нём, но всё же я чувствовала себя донельзя странно. Слишком откровенно, слишком жарко и слишком много.

Яркий всплеск эмоций напугал меня своей силой, заставив отпрянуть от Деметрия; он же смотрел на меня взглядом прямым и весьма нескромным – на мгновение мне показалось, что его глаза, сейчас почти чёрные, сделались светлыми, словно пасмурное весеннее небо. Страх парализовал меня, коснувшись липкими пальцами сердцевины души. 

– Достаточно убедительно, – голос вампира прозвучал гортанно, глухо. Я отняла от него руки, ещё ощущая кончиками пальцев мягкую гладкость его кожи, и не позволила себе хотя бы на секунду задержать прикосновение. Нырок в ледяную воду. Время кончилось. Болезненная пульсация собственной души. – Дрожишь… – со странно свирепой нежностью. 

– Не прикасайся, – сжалась, опустив глаза. Попыталась что-то объяснить, но смогла выдавить из себя лишь жалкое «Всё». Деметрий не отпустил меня. 

– Хочешь уйти? 

– Ты хочешь, чтобы я ушла? 

Я боялась его ответа. Знала с давящей ясностью – такой сейчас я не нужна, но пусть он скажет это сам. Пусть задушит тот росток надежды, который посмел укорениться в мыслях.

– На сегодня я – твои обязанности, помнишь? 

Кивнула. 

– Но, пожалуй, мне следует всё же отойти от тебя, – нехотя протянул он, – иначе, боюсь, я вновь решусь проверить границы дозволенного.  

Деметрий вальяжно развалился в кресле с несколько потёртой обивкой – он напоминал ленивого кота, который только и ждал, что его почешут за ушком. Кивком указал на соседнее кресло и прикрыл глаза. 

– Буду благодарен, если ты распахнёшь окно. 

Город плавился от жары – неправильная, незнакомая погода; я не привыкла, чтобы весной было настолько душно. Унылое голубое небо без облаков и палящее солнце. Шагнула в тень. Я старалась не выходить днём, поддавшись женскому тщеславию – мне очень нравилась белая, как сливки, кожа и не хотелось портить её даже намёком на загар. Взгляд зацепился за распахнутую книгу на столике – я пробежалась взглядом по пожелтевшим страницам. Невольно улыбнулась.   

– Прочитаешь мне что-нибудь? – Деметрий не спускал с меня глаз.

– У меня резкий акцент для Шекспира – всё-таки немецкий годится для объявления войны, а не для любовных сонетов. 

– Война мне уже была объявлена, но сегодня я устал слышать «нет». Компромисс куда привлекательнее, тебе не кажется? 

– Чем предложенный тобой компромисс будет отличаться от условий капитуляции? 

– Сегодня я почти хороший мальчик, – он сощурился, а я скептически хмыкнула. – Пожалуйста, – милейшая улыбка, от которой что-то надорвалось в сердце. Не должна, твердила я себе. Не могу. Мысли раз за разом возвращались к впечатляющей коллекции прерванных жизней и судеб; в книгу я не смотрела – Азазель преподавал мне языки, пусть и со спорным успехом. Глубокий вздох. Ищейке всё равно не понравится. 

– Мои глаза в тебя не влюблены, –
Они твои пороки видят ясно.
А сердце ни одной твоей вины
Не видит и с глазами не согласно.
Ушей твоя не услаждает речь.
Твой голос, взор и рук твоих касанье,
Прельщая, не могли меня увлечь
На праздник слуха, зренья, осязанья.
И все же внешним чувствам не дано –
Ни всем пяти, ни каждому отдельно –
Уверить сердце бедное одно,
Что это рабство для него смертельно… – я очень старалась выступить, как подобает хорошему чтецу, вкладывая в строки собственные неправильные чувства; голос предательски дрогнул. На мгновение запнулась перед последним двустишием, но его закончил за меня Деметрий, и интонация заставила меня обернуться: 

– В своем несчастье одному я рад,
Что ты – мой грех и ты – мой вечный ад.

Он улыбался совершенно беззастенчиво, даже несколько насмешливо, пленяя не откровенным взглядом, но самим своим присутствием. Как просто обо всём забыть…

– Ты всегда такой? 

– Какой? – Ищейка чуточку прищурился, наблюдая за мной, пока я опустилась на краешек кресла. 

– Открытый, откровенный. 

Он закинул руки за голову, отчего рубашка на нём натянулась – вечность забрала его в самом расцвете сил. Им можно было залюбоваться. Худощавый, жилистый, с идеально выраженными мускулами там, где они и должны быть. Отрицать его привлекательность было бы глупо, хотя я и привыкла к несколько другой, более «цивилизованной» внешности. Деметрий же казался… диким, особенно сейчас, когда был несколько растрёпан.  

– Честность на честность, пташка. Не вижу ничего аморального в выражении собственных желаний, – он пожал плечами. – Человеческие нормы, человеческие условности, – пренебрежительный взмах кистью. – Всё это так скучно и утомительно. Игры в любовь, игры в отношения, – пренебрежительная усмешка. – Мы разыгрываем омерзительные спектакли, теша эгоизм, разъедаем себя внутри, наслаждаясь собственными сомнениями и страхами. Роскошь, не правда ли, быть честными друг с другом? 

Качнула головой. 

– Большая роскошь – быть честным с самим собой. 

– О, это отдельная история. Ты мне сказала, что я нравлюсь тебе. Кому тебе было сложнее признаться – мне или себе? – в его глазах появился хищный блеск.

– Ты вынудил меня. – Я, хоть и очень хотела, но не отвела взгляда. Он хочет честности в ответ. – Ты загоняешь и меня, и себя в тупик. Зачем? 

На его лице появилось абсолютно беззаботное выражение, стёршее всякую «взрослость» и сделав черты почти мальчишескими. 

– Carpe diem [3], – с легкомысленной улыбкой, с весельем в голосе. – Я увлечён тобой, к чему скрывать? Я жаден до твоей юности и сам ощущаю себя гораздо моложе рядом с тобой. Не заблуждайся – чистота не вызывает во мне ни трепета, ни уважения, лишь желание сломать и сломить. Мне нравится твоё «нет», и я хочу его слышать. Ты будишь во мне что-то посильнее азарта, а я даже припомнить не могу, когда со мной последний раз случалось такое. – Деметрий перегнулся через столик и произнёс на самое ухо: – Правда – сильнейшее оружие, не так ли? Я вложил в твои руки ядовитый клинок, пташка. 

– Зачем? – беспомощно. Не знаю, что я чувствовала – его слова стали полнейшей неожиданностью и сокрушительным ударом. Он играючи снял кожу с моей души, сделав меня в мгновение ока беззащитной и безвольной. Слабой. Он искушал и соблазнял, не оставив мне выбора – ловкость, с которой были обрезаны все пути к отступлению, возмущала.

– Я хочу быть сокрушённым в своей победе, – его голос опустился до рычащего шёпота. Сейчас он по-настоящему пугал меня исходившим испепеляющим жаром и...  волновал.    

– Ты говоришь странные вещи. 

– И, конечно, неприемлемые. Я хочу говорить такие вещи.

– Почему? 

– Почему бы нет? Я застыл в возрасте, когда мужчине ударяет седина в бороду, а бес в ребро, но едва ли тогда понимал, на какие безумства могу быть способен. Теперь я знаю, почему зрелость так прельщает юность. Между нами даже внешне пропасть – ты выглядишь чуть старше семнадцати, а мне уже тысячу лет как исполнилось тридцать шесть. Не пытайся отнять у меня второй юности и этого удивительного пыла – мне, пожалуй, не хочется, чтобы ты на своей шкуре испытывала фатальные последствия моего гнева. Не буду говорить, что не хочу обломать твои неокрепшие крылья – напротив, желаю выдернуть из них по пёрышку. Я уже не выпущу тебя сейчас, а ты просто не сможешь вырваться, – в широкой, почти мечтательной улыбке обнажились смертоносные зубы.  

– Я почти ненавижу тебя сейчас, – медленно выговорила я. Глаза в глаза. Кривая усмешка на его губах. 

– Я знаю. Я тебе почти противен. Всё в тебе восстаёт против таких притязаний, не так ли? Но если надавить сильнее? 

– Я не подчинюсь тебе. 

– И не станешь моей? 

– Никогда. – Поднялась, отчаянно пытаясь сохранить остатки достоинства, и намеревалась уйти сию же минуту. – Я не твоя игрушка и не стану тебе лекарством от скуки. 

Я не стану его больше слушать. Довольно. Его правда – кнут по обнажённой коже. Он действительно всё знал. Хриплый, лающий смешок за спиной.

– Туфли в кабинете, но я бы хотел, чтобы ты выполнила одно моё предостережение.

– С чего бы это? 

– Иначе я не ручаюсь за твою сохранность.

Я обернулась у двери и вопросительно взглянула на него – насмешка была не в его глазах, она сквозила во всём облике вампира. Он будто знал что-то недоступное мне и испытывал удовольствие от моего непонимания. 

– В чём дело? 

Ноздри его чуть дёрнулись – он глубоко вдохнул; взгляд на миг сделался туманным, мечтательным. Мои щеки пылали уже не от гнева – мне запоздало стало очень стыдно. 

– Ты женщина. Живая, – объявил Деметрий, как нечто само собой разумеющееся и простое. Он определённо забавлялся. – Инстинкты, – полушутливо, полусерьёзно. – Читаешь ты с чувством, но произношение – большинство англичан перевернулись в гробу. 

– Благодарю. Это всё? 

Я не заметила, как он поднялся и оказался около меня – молниеносные, слишком быстрые движения; на меня оказалась накинута серая шерстяная ткань – его плащ. Его шкура. Недоумение. Растерянность. 

– Теперь всё. Вернёшь, когда пожелаешь, или, если очень захочется, можешь оставить себе на память. До своей комнаты дойдёшь в нём – целее будешь. У меня нет настроения тебя провожать.  

Я нащупала ручку и попятилась от него прочь, не пытаясь рассмотреть другую небольшую комнатку, принадлежащую ему. Туфли аккуратно стояли рядом с дверью. Вампир привалился к косяку, наблюдая за мной с застывшей усмешкой на губах. Мне отчаянно хотелось залепить ему пощечину и стереть это невыносимое выражение превосходства с его лица. Он играл в чувства, а у меня на кону стояла собственная жизнь. 

– Погуляешь со мной, скажем, завтра вечером? 

– Нет, – ответ сорвался с языка раньше, чем был осмыслен. Единственно верный и правильный. Уже за дверью я услышала по-мальчишески беззаботный смех Деметрия и позволила робкую улыбку себе. Я не могу проиграть и уступить – проигрыш равносилен смерти.

Не силок – петля на шее.

__________________
[1]Монмартр - район Парижа.
[2]Акшар - напоминаю, что это кровососущий демон из шумерской мифологии (вдруг кто забыл?)). 
[3] Carpe diem (лат.) - лови момент





           
            Дата: 06.10.2013 | Автор: Розовый_динозаврик




Всего комментариев: 19


+2   Спам
1 Felicia   (08.10.2013 11:24)
yahoo yahoo yahoo Ура!!! Дождалась!!!
Просто супер. Меня так завораживает ваш слог. Читаю просто на одном дыхании...хочу еще!!!

P.S. Я, как всегда, со своим тошнотным вопросом smile . Ну когда, когда след. глава (а лучше 2 или 3 главы сразу!)? Прото сгораю от нетерпения!!! bye




+2   Спам
2 Розовый_динозаврик   (08.10.2013 14:18)
Felicia, приветствую))) 
Я очень рада, что вам нравится ^^ И за слог отдельно спасибо - считается, что пишу я тяжело) 
А с продолжением - ну если всё хорошо, то к концу месяца, может раньше - вроде следующая глава на редакцию не такая ущербная, как были предыдущие) 
ЗЫ: Ко мне можно на "ты" - я не кусают (:




+2   Спам
3 Felicia   (10.10.2013 10:55)
Розовый_динозаврик ну не знаю кто считает что слог у тебя тяжелый, как говорится на вкус и цвет ... , мне очень нравится. Прониклась я твоими персонажами, почувствовала их. Так что жду с нетерпением продолжения. smile




+1   Спам
4 Розовый_динозаврик   (10.10.2013 13:36)
Я очень рада, что тебе нравицо ^^ Надеюсь, в следующей главе новый персонаж произведёт хорошее и достойное впечатление)




+1   Спам
5 luna_blanca   (10.10.2013 20:21)
Новый персонаж!
*облизывается*




6 Розовый_динозаврик   (10.10.2013 21:09)
Йес, мужской) Бабы у меня из рук вон плохо выходят)
Надеюсь, что близкое знакомство с ним придётся по вкусу (:




+1   Спам
7 luna_blanca   (11.10.2013 18:48)
Не надо на себя наговаривать! И бабы у тебя великолепно выходят. В твоём исполнении меня даже Хайди не раздражает!




8 Розовый_динозаврик   (12.10.2013 23:45)
Хайди великолепна - она и не должна раздражать))) Просто не с того бока на неё смотришь tongue Ах, если бы мне только сил... я бы... я бы!
Не наговариваю) Почти мёртвая тишина говорит красноречивее возможной критики) Фейл (:
Ладно, подбираю нюни и иду работать. Программа максимум - глава к концу этого месяца)




+1   Спам
10 luna_blanca   (14.10.2013 00:04)
Ты мне её помаленечку поварачиваешь нужным боком! wink
Сил тебе! Сил! А кто-то ещё Маркус/Дидим обещал... rolleyes
И ничего не мёртвая тишина. Мне, например, такое количество читателей на др. ресурсе и снится не может!




+1   Спам
Надеюсь, что в итоге разверну так, как вижу её сама (: Она ещё тут будет и не раз)))
Пасибо) Помню, но волосы рвать хочется от того, что не могу ничего в паралелли писать( Обычно миньку было несложно писать, а теперь не хватает времени(
Ну эту главу я могу считать провальной - пришла Элвиан, Оля, Фелиция, причешешь (надеюсь) ты и ещё один человек) И это на трёх сайтах (: Тогда как просмотров много Х) Но всё закономерно) Не ною. Пишу)




+1   Спам
13 youreclipse   (14.10.2013 20:11)
Я приду!!! Про меня не забывай) Я уже почти дочитала, но хочу отписаться, когда всю главу пройду, а для этого мне нужна тишина, ибо люблю с головой уходить в твой мир))




Ты у меня в отдельном списке - я про тебя помню (: 
Ты же со мной больше двух лет?)




+1   Спам
14 Jewel   (14.10.2013 22:28)
История по мне нетривиальная с ног до головы, с самого начала.
Насколько собственные интересы с головой уносят и сложнее хотя бы словечко сказать - хорошо понимаю, а еще лучше то, что кто-то, правда, прийти боится. Помню как с апреля три или четыре месяца подряд не решалась прокомментировать хоть что-то, сильно боясь быть одной из тех, кто останется незамеченной. Покорила отдача авторская - и не только в письме, я такого не встречала. Но так посудить - мне-то всего хватает, история пишется - я втихомолоку наслаждаюсь ей, хоть и раз в месяц, хоть раз в два месяца.
А вот сейчас с другой позиции - более близкой к истории как бета - радуюсь каждому слову сказанному от приходящих Х) Мои слова и ощущения - пусть сильные - всё равно только слишком личные для истинной картины. И вот меня можно бить за слова - от такого творчества энергии у меня сейчас хватило бы, чтобы за многих приходить и хотя бы чуток сказать о прочитанном или недопрочитанном Х) 
И за это тоже можно бить - да, я действительно считаю, что пока мало кто заходил (а дифирамбы петь-то не надо, насколько тепло и приятно слышать хотя бы немножко мнения). Но упорно надеюсь и жду кого-нибудь^^ Мне - всё важно и все важны, и я рада тем, кто уделял внимание.




Herzchen ^^ 
Цитата
История по мне нетривиальная с ног до головы, с самого начала.
На самом деле все составляющие очень стандартны, просто я попыталась взглянуть на них по-новому) Хотя и не всегда) Да и ещё то, что в нише фанфиков о Диме, мой, вероятно, несколько отличен из-за того, что я рисую мир без прикрас, где бобро не всегда торжествует, а зло - получает по счетам)  
Цитата
Покорила отдача авторская - и не только в письме, я такого не встречала.
 А я тогда боялась, что тебя достаю и излишне навязываюсь (: 
Цитата
Насколько собственные интересы с головой уносят и сложнее хотя бы словечко сказать - хорошо понимаю, а еще лучше то, что кто-то, правда, прийти боится.
 Я понимаю. Просто хочецо иногда плюшки - не в качестве стимула к дальнейшему написанию, а скорее, чтобы просто за ушком почесали) Можно и по ушкам дать (: Я рада всем) Так что будем ждать и надеяться)




17 Jewel   (15.10.2013 23:04)

Цитата
Да и ещё то, что в нише фанфиков о Диме, мой, вероятно, несколько отличен из-за того, что я рисую мир без прикрас, где бобро не всегда торжествует, а зло - получает по счетам)
  Вот так и получается, что несколько отличный, он и живет до сих пор. Всё что с бобром - давно поумирало уже) А живет то, что ближе к жизни настоящей.  
 
Цитата
А я тогда боялась, что тебя достаю и излишне навязываюсь (:
  Мне приятно было х)) Абсолютно всё, что происходило.




+1   Спам
9 Felicia   (13.10.2013 21:22)
Ааа!!! Круто!!! Новый персонаж!!! Не могу дождаться...  smile




Надеюсь, не останетесь разочарованы (:




-1   Спам
18 Felicia   (07.11.2013 21:23)
Ну когда же прдолжение, прсто уже не могу ждать! sad cry wink




В октябре я была паровозиком, который не смог, но недели через две - две с половиной глава быть должна)




Оставить комментарий:


Последние комментарии:

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Так жаль, что Нирелли пропала.

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Да, бесспорно хорошая работа.

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Аа, понятно, я как-то давно фанфики не читала, этот раз думала вот, что бы почитать, ну и как-то вернулась, вот так и вышло wink

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Автора нет на сайте уже четыре года... (

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Может быть Вы допишете фанф?

Предыдущие комменты...
Обновления в фанфиках:

Любовь вампира Глава 17 (0)
Любовь вампира Глава 16 (0)
Любовь вампира Глава 15 (0)
Любовь вампира Глава 14 (0)
Огонь и Лёд Глава 42 (0)
Огонь и Лёд Глава 41 (0)
Огонь и Лёд Глава 40 (0)
Огонь и Лёд Глава 39 (0)
Огонь и Лёд Глава 38 (0)


Лучшие комментаторы:

  • Розовый_динозаврик (2449)
  • Кристалик (1553)
  • Lis@ (1547)
  • Эске (1545)
  • Jewel (1297)
  • Orpheus (1109)
  • Anabel (922)
  • ElieAngst (832)
  • ВИКТОРИЯ_ВОЛЬТУРИ (799)
  • BeautifulElfy (757)


  • Copyright Волтуримания © 2010-2017

    Сделать бесплатный сайт с uCoz



    Фото галерея





    На форуме сейчас обсуждают:


  • Болталка vol.2
  • "Сверхестественное"
  • Кино
  • Физиология вампира
  • Джейн


  • Мини-чат


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Сейчас на сайте:


    Реклама фанфиков

    Всё началось в тот памятный день, когда раненый юноша рухнул к ногам ослепительной женщины в белых одеждах.
    Серебро на конкурсе "Не стреляйте в пианиста"

    Добавить рекламу