Кайус был одним из тех немногих вампиров, кому довелось взглянуть в зияющие пустотой глазницы смерти и уйти от неё. Самая сильная картина, которая запечатлелась в его идеальной памяти за всю его долгую жизнь — это истекающая слюной омерзительная саблезубая пасть в нескольких сантиметрах от его лица. Дальше обжигающая боль и беспробудная тьма... Неизвестно, видел ли старейшина тоннель и трубящих ангелов, но некоторое время он находился в абсолютном забвении, лишённый каких бы то ни было ощущений и мыслей.

Первое, что почувствовал Кайус, - огромную силу земного притяжения. Его тело словно было налито свинцом и будто впечаталось в мягкую перину. Потом он почувствовал боль и нестерпимый зуд в области шеи. Он нащупал на ней ещё не полностью затянувшиеся раны, и тут же услышал голоса братьев:

- Пошевелился.

- Ах, хвала силе, которая его сохранила!

Вампир открыл глаза и увидел привычный восточный узор алого балдахина, который тут же приподнялся, и под него впорхнула Афинодора. Он молча поднял на неё глаза, полыхающие яростью. Смотрел он куда-то сквозь неё, не в силах отогнать видение волчьей пасти. Она улыбнулась, поцеловала кончики своих пальцев и коснулась ими губ мужа. Но этот нежный жест не сделал его лицо менее мрачным.

- Я сотру их род с лица земли, - процедил раненный старейшина.

- Каю сейчас нужно прийти в себя, - вполне резонно заметил Аро. - Опасность миновала, и теперь можно оставить его одного. Ступай и ты с нами, Дора.

Афинодора покорно последовала за правителями, а Кайус остался лежать неподвижно, стиснув челюсти и детально разрабатывая план, который непременно начал бы воплощать в жизнь уже прямо сейчас, если б не был ещё так слаб.

Прошло довольно много времени. В дверь тихонько постучали.

- Кто решился сунуться ко мне? - Прошипел Владыка.

Скрипнули дверные петли, и в комнату проскользнула худенькая высокая брюнетка Корин. Она вовсе не рассчитывала на тёплый приём, но не в силах была ждать, ей нужно было во что бы то ни стало самой убедиться, что с Кайусом всё в порядке. С грустью она взглянула на балдахин, который казался ей неприступной стеной, отделяющей её от самого дорого в мире создания.

- Извини, что я без приглашения. Я рискнула предположить, что мой господин сейчас не отказался бы от моих услуг, - она говорила быстро и взволнованно.

- А, это ты... Какая сообразительность! - усмехнулся вампир. - Раз уж ты пришла, можешь остаться.

По душе Корин разлился сладкий мёд радости уже от одного его спокойного голоса.

- Кайус, а можно взглянуть на тебя? - Она сделала над собой усилие и ещё раз шагнула по тонкому льду, рискуя вот-вот провалиться.

- А что, ты забыла, как я выгляжу?

Повисла неловкая пауза. Корин затрепетала, как тонкая веточка на холодном ветру. Колёсико калейдоскопа повернулось и вот уже у неё в сознании вместо ярких узоров расцвели тёмные. Её всегда поражало, как Кайусу лишь парой слов удавалось убить её и затем лишь парой слов воскресить. Но на что же она наделась, глупая. Её господин, бесспорно, был привязан к ней... Точнее к её дару. Но не настолько, чтоб подпустить её к своему ложу и предстать перед ней сейчас.

- Прости, мне не следовало... Это такая дерзость... - Пролепетала она, понимая, как неуклюже всё это выглядит со стороны.

- Перестань всё время извиняться! - Раздражённо попросил старейшина. - Я когда-нибудь прогонял тебя?

- Нет.

- Когда-нибудь грубил тебе?

- Нет, что ты!

- Тогда почему ты так дрожишь? - Холодно поинтересовался Кайус, всегда принимавший робость Корин перед перед любимым вампиром за благоговейный страх перед жестоким и вспыльчивым правителем. - Открой балдахин.

Корин, окрылённая такой неожиданной радостью, отодвинула алую завесу. Кайус лежал на красном шёлке, переодетый женой в целую и свежую тёмную рубашку и тёмные брюки. Черты лица как всегда были прекрасными, а взгляд колючим. Он всегда казался влюблённой вампирше совершенно неземным существом с белоснежным волосом и кожей, напоминающей полупрозрачный кварц. Но его шея!.. На ней не осталось живого места. Она была истерзана и покрыта свежими, ещё не зарубцевавшимися ранами. Скорее всего, ему полностью сорвали голову. Но он восстановился, он не погиб. Он здесь, с ней. Раны заживут, и совсем скоро шрамы на его шее станут незаметными.

- Если ты будешь смотреть на меня с таким сожалением, то мне придётся впервые выставить тебя за дверь. Не стой, как вкопанная, присаживайся.

Корин поставила стул почти у самого изголовья ложа. Она представила, что из её груди исходят серебристые мягкие нити, которые опутывают вампира... Еще больше и больше нитей... Они создают невидимый кокон, в котором спокойно и уютно... Старейшина заметил, что свинец исчезает из его тела, уступая место пьянящей лёгкости.

- Мы все так испугались. Я уже не знала, кому молиться за тебя, - осмелилась признаться вампирша. - Знаешь, мы с тобой столько времени проводим вместе... Ты ведь стал самым близким для меня... Кайус...

- Что?.. - Рассеянно спросил он, глядя в одну точку перед собой, и Корин поняла, что он не внимал её словам.

Он всё ещё был на поле боя и стремился вычислить, где же он совершил ошибку.

- Почему ты сам бросился в атаку? Ведь у тебя есть охрана. Куда они смотрели?

- Ты задаёшь неподобающие вопросы. - Он взглянул на неё исподлобья. - Неужели ты сегодня поставила своей целью вывести меня из себя?

- Изви... - Она опомнилась и виновато опустила голову. - У меня другие цели.

- Какие же?

- Ты ведь знаешь. Дарить тебе успокоение, теплоту, удовольствие... - Прошептала она и коснулась худощавой прохладной руки своего повелителя.

То, что испытал Кайус напоминало оргазм, хоть и не было им в чистом виде. По его телу разлилось тепло, исходящее от её ладони. Это были горячие потоки, уносившие куда-то в запредельность... Корин старалась, как никогда, вкладывая в них всю свою любовь. Небывалый взрыв нежности - вот, что происходило с ней в эти мгновения. И она очень хотела, чтобы с ним произошло то же самое.

- Продолжай, - чувственно выдохнул её господин, тем самым подталкивая её к самому краю.

И вампирша шагнула с этого края, впившись в желанные губы сначала взглядом, а потом... губами... Неожиданно для себя самой. Её эмоции вырвались на свободу, словно голубь выпорхнул из-под кровли древнего храма. Но он не ответил на поцелуй. Корин отстранилась. Кайус разглядывал её черты с таким удивлением, будто видел её в первый раз. Да, она иногда касалась его плеч, его рук. Окуренный её даром, он даже позволял гладить себя по голове и перебирать волос. Но то, что произошло сейчас, было уже слишком откровенно.

- Больше так не делай, - сухо сказал он, будто кислоту плеснул в её душу, которая теперь безжалостно разъедала её.

- Ты же сам попросил...

Собственный голос казался Корин чужим, а лицо искривилось от страшной муки.

- Я совсем не это имел в виду. Что на тебя нашло?

Она была не в силах совладать с собой. Не спрашивая разрешения, она поспешила вылететь из покоев старейшины, чтобы не разрыдаться перед ним, но он всё равно услышал уже за дверью её горестные всхлипывания.

«Как не вовремя, - равнодушно подумал Кайус. - Ещё одна проблема на мою голову».