Меню сайта


Фанфикшн


Медиа



Творчество


Актёры



Поиск по сайту




Статистика:



Дружественные
проекты


Twilight Diaries - Сумеречные Дневники: неканоничные пейринги саги Стефани Майер в нашем творчестве





Главная » Фанфики
[ Добавить главу ]




Павана




Часть 1




Всегда бывает любящий рабом любви послушным,
Похожа на судью она, терзающего сердце;
Кто в строгости не следует путям любовной страсти,
В тех метко стрелы шлет любовь, сердца их поражает,
Огнем вооружается, воспламеняет разум,
И овладеет если кем, спастись тот не сумеет,
Пуская прославлен будет он, пусть всех других богаче, -
Поднимется над ним любовь и заключит в оковы.
«Дигенис Акрит». [1]

Их разделял догорающий костёр и сизое марево дыма, едко пахнувшего смертью. 

Только что на глазах Хайди пламя жадно пожрало всех, кого она привыкла считать семьёй, но ненависть она испытывала лишь к одному – тому, кто играючи расправился с её создательницей. Хильда, подарившая ей бессмертие, мудрая, терпеливая и сильная, оказалась повержена, и молодая пьющая кровь знала, видела – у её наставницы не было даже шанса. Как проворный мангуст легко уходит от смертельных клыков кобры, так и убийца развлекался, заставив посмотреть в свои глаза добычу, а потом с едва заметной улыбкой и необычно просто снял её голову с плеч. Хайди никто не объяснил этой несложной истины – часто существование всемогущих вампиров не менее хрупко и конечно, чем у людей. А он – тот, чьего имени она ещё не знала – даже поклонился ей, не скрывая насмешки в холодном взгляде. «Ничего личного» – голос мягкий, низкий и волнующий. 

О да, Хайди его ненавидела. 

Он был ей противен до самых кончиков смоляных кудрей, перехваченных у основания шеи чёрной атласной лентой; его горделивая осанка и скрытая, как у затаившегося в траве тигра, сила внушала только омерзение, а лицо с резкими, ястребиными чертами было отвратительно. Но он был мужчиной – всего лишь мужчиной – и, значит, ей ещё удастся отомстить. Она брезгливо скривилась. Возможно, он не стоит таких усилий – гадко даже думать к нему прикасаться.  

 Если, конечно, после смерти сестёр не пришла и её очередь. Хайди не думала склонять голову; лицо её приняло бесстрастное, отстранённое выражение – ни единой эмоции, ни единой вспышки обуревавших девушку чувств. 

 Деметрий с интересом рассматривал очередной талант в коллекции господина. Дикая – первое слово, которое пришло ему на ум, когда он её увидел. И очаровательно гордая – её хотелось сломить и подчинить. Всклокоченные волосы цвета красного дерева на солнце сияли жаркой медью, а саму девушку, которой на вид было едва ли двадцать, словно окружало сияние – такое религиозные фанатики приписывают Богородице, явившейся с небес. Ищейке, замершему на отведённом ему тоном плаща месте, не приходилось встречать подобной красоты за ту половину тысячелетия, что он прожил. Он не видел ни одной правильной черты в её лице с чуть раскосыми глазами и курносым носиком, с излишне острыми скулами, но мог дать руку на отсечение – женщины мечтали убить её от зависти, а мужчины готовы были целовать носочки туфелек и жадно ловили каждый взор. Она даже источала особенный, дразнящий аромат, напрочь выбивавший связные мысли из головы. Высокая, с ладной фигурой и так похожая внутренним пылом на зимнюю метель, она завораживала, казавшись существом совершенно неземным, оставленным жестокими богами в чуждом ей мире; потрёпанное и изорванное платье на ней выглядело подобно царскому одеянию. За такую было незазорно и умереть. Уголки губ мужчины едва заметно дёрнулись – Хайди вперила в него яростный взгляд, и Деметрий, сохраняя внешнюю бесстрастность, показал ей язык. Маленькая шалость, в которой он не смог себе отказать. Вид его вновь сделался холодным и отстранённым. 

 Их разделял дым, пахнущий смертью, и прах её создательницы.

 Хайди быстро привыкла к роскошной жизни клана Волтури, поддавшись честолюбию, тщеславию или же узам, созданным Чармион; день ото дня воспоминания о прошлой семье превращались в мутнеющий осадок, в речной песок, уносимый неумолимым течением времени. Молодая пьющая кровь оплакивала лишь свою создательницу – неуступчивую Хильду, поплатившуюся за нежелание отдавать Аро свою сотворённую дочь. Однако Хайди не винила повелителя – шанса на жизнь лишил именно Деметрий, цепной пёс, поспешивший выслужиться в той бойне. Это была та правда, которую девушка могла принять. Неуютное чувство в груди. Ненужные мысли. Ей так не хотелось рушить вновь обретённый душевный покой. 

 Затемнённая комната источала аромат богатства. Роскошные гобелены, бесценная отделка, почти драгоценные породы деревьев. Человеческий гомон за окнами. Хайди не обращала на него ни малейшего внимания, сейчас её не волновала даже кровь служанки, почтительно склонившейся перед ней. 

Вздох восхищения замер на губах.

Бездумное любование и желание потрогать, докоснуться. 

На чёрном бархате, напоминавшем лоснящуюся шкуру пантеры, алели, словно свежие капли артериальной крови, рубины. Камни не отличались большими размерами, но они были идеальными – бессмертный глаз не мог найти изъянов ни в тончайшей огранке, ни в структуре. Свет путался, переливался в красных гранях – чудилась живая пульсация в самой сердцевине драгоценности, точно там, внутри, было крошечное трепещущее сердечко. Золото тончайшей выделки дополняло их, делая ожерелье поистине произведением искусства – к его созданию был причастен совсем не человек. Она это точно знала. Не пустые слова и обещания – нечто, куда более ценное. 

Поступки. 

В таких же ярких, как рубины, глазах появился тот особенный блеск, который означает, что женщине пришёлся по вкусу подарок. Хайди была точь-в-точь маленькая девочка, замершая рождественским утром перед ёлкой – нетерпение сквозило в подёрнутом пеленой взгляде, в тонких пальцах, нерешительно застывших над камнями, и в самой позе. Ей очень хотелось коснуться искусно выполненных золотых листочков – чудилось, что ещё немного, и они шевельнутся от неосторожного дыхания. Решение было принято без лишних колебаний. Холодная, царственная улыбка.

 – Верни это тому, кто послал тебя, – медленно выговорила женщина, горделиво выпрямившись. Ноздри чуть шевельнулись. Неужели? Какой горький, как коньяк, аромат и почти такой же пьянящий, а едва ощутимая на кончике языка нота мускуса напоминала о волчьей шкуре. Зверь. – Ты плохо расслышала? 

 Невзрачное человеческое существо, что принесло подарок, источало кислый запах страха. Пьющая кровь чуть сморщила нос – вкус безнадёжно испорчен. Холодный лик Хайди остался бесстрастным – её не тронули переживания смертной; она не станет марать об неё руки. Она не голодна. 

 – Но госпожа…

– Убирайся. Немедленно. 

– Уходи, – другой голос, низкий и ледяной. О, она не сомневалась, что он любил приказывать, хотя сам вынужден был подчиняться многим. Презрительная усмешка. Хайди лишь молча отвернулась от открывшейся двери, принявшись рассматривать полотно одного из венецианских мастеров, изображавших Адама и Еву в райском саду – у девушки за спиной тоже притаился змей. – Не нравится? 

 – Не в моём вкусе, – холодно, в тон ему отозвалась она, не видя, но почувствовав его хищный взгляд. – Вульгарно. – Едва сжала пальцы, подавляя желание залепить ему хорошую пощёчину. Он не смел к ней даже приближаться. – Думаешь купить меня? 

 – Думаю, ты стоишь гораздо дороже красивой побрякушки, – честный ответ на прямой вопрос. – Не продаётся только верность, всё остальное имеет свою цену, – усмешка. Деметрий не подходил к девушке, сохраняя дистанцию – пока ему нравилось только созерцать. Эстетическое удовольствие. Тягучее, затаённое желание, тщательно сдерживаемое и контролируемое, как собака, посаженная на короткую цепь. Рано или поздно она будет его, подчинится и уступит – ему нравилось действовать медленно, наслаждаясь процессом. Это тоже была охота – и он собрался загнать львицу в угол, чтобы она стала наиболее опасной. 

 – Зря надеешься задеть меня подобным. 

– А тем, что ставки уже сделаны? И что уже есть фаворит? – его тон не давал сомнений, кто именно стал фаворитом в гонке, которая ещё и не началась. Девушка была возмущена подобной наглостью до глубины души. 

Ну же, дорогая, выпусти коготки.

 Шелк зашелестел, когда Хайди порывисто развернулась, преисполненная негодования. Острая, как лезвие ножа, улыбка играла на чувственных губах мужчины и не вязалась с выражением его глаз, от которого ей вдруг стало жарко. На неё всегда обращали внимание – на церковных службах выворачивали шеи, чтобы только увидеть, как она занимает отведённую её семье скамью, а мужчины не скрывали склизких, похотливых взглядов, стоило ей только появиться рядом, но никто никогда не смотрел на неё так. Не просто слепое желание и тлеющая страсть, а отголосок наслаждения, словно бы ему просто нравилось наблюдать за ней. Он моргнул – цвет радужки стал ярче, насыщеннее. Пьющая кровь замерла, застигнутая врасплох. Она вдруг почувствовала себя маленькой и слабой перед ним. Улыбка на его губах стала мягче, точно ищейка ощутил её растерянность – Хайди обещала превратиться в женщину, которой не будет равных, но сейчас в ней говорили молодость и неопытность. 

 Между его пальцев было зажато сверкающее ожерелье, но так, будто он держал в руках поводок или уздечку. 

– Мне противно и твоё внимание, и твои подарки. 

Деметрий пожал плечами, словно соглашаясь, а затем, в мгновение ока оказавшись у окна, зашвырнул ожерелье прочь. Хайди не сдержала вздоха возмущения. Вопросительный взгляд его и негодующий – её.

– Рад услужить, – шутливый поклон. – Ты, кажется, расстроена? 

Она ответила не сразу – неспешно опустилась в кресло и расправила гладкий алый шёлк юбки, а потом очаровательно улыбнулась – точно солнце появилось на миг из-за туч. Хайди приняла правила игры, в которой не собиралась уступать. Ни ему, ни любому другому. 

Всего лишь мужчина.

– Лишь жалею, что не сделала это сама. 

– Какие острые у тебя клычки. – Он оказался сзади и сложил руки на спинке кресла, но не касался Хайди. Она инстинктивно насторожилась, воспринимая его, как реальную угрозу – богатый узор из шрамов, что украшал его шею и руки, внушал уважение любому, с кем ищейка сталкивался. И ей в том числе. Его голос зазвучал над самым ухом: – Я ни в коем случае не попорчу такой великолепной шкурки. Не стоит меня бояться, Хайди. 

Она медленно повернула голову; алмазные шпильки, собиравшие её роскошные волосы в высокую причёску, поблескивали, словно капли росы на рассвете. Нос к носу. Лицо Деметрия не казалось бесстрастной маской – он не скрывал малейшие оттенки испытываемых чувств, отчего был потрясающе живым. Она впервые обратила внимание на его до неприличия длинные ресницы и лучики морщинок в уголках улыбающихся глаз. Внешне он был гораздо старше – по её соображениям, их разделяло около пятнадцати лет. Почти старик, как ей думалось раньше, когда она, ещё едва успевшая расцвети девочка, оказалась выставлена на брачный рынок. Только ищейка вовсе не казался ей старым – скорее он был… зрелым. 

Её чертовски злила его привлекательность. Ему до дрожи нравилась её гордость. 

– Я и не думала тебя бояться, Деметрий. 

– Ты впервые назвала меня по имени. 

– Мой голос выражал достаточно презрения? 

– Даже чуть больше, чем надо. 

Хайди демонстративно отвернулась, видимо, полагая, что мужчина уйдёт; его присутствие подавляло её – он словно бы заполнял собой всё пространство маленькой гостиной, напоминая о себе если не почти неслышным звуком редкого дыхания, то запахом и взглядом, который девушка чувствовала кожей. Ему надоест, убеждала она себя. Обязательно надоест. Деметрий же не испытывал ни малейшего дискомфорта или неудобства, погружённый в свои мысли, завихрившиеся песчаной бурей. Далёкие, мучительные в своей сладости… Он ещё ни разу не касался её. Хриплое, свистящее дыхание – пьющая кровь почувствовала его на губах, когда обернулась. Но Деметрия уже не было рядом. 

Их разделяла гордость и гордыня. 

– Что ты скалишься, ищейка? – Феликс метнул на напарника взгляд, обычно не предвещавший ничего хорошего – пожелание скорой расправы, которое он выполнит с большим наслаждением. Деметрий пожал плечами и, закинув руки за голову, придал лицу почти комичное сосредоточенное выражение. Он даже не сомневался в таком исходе – Хайди флиртовала напропалую, расточала благосклонность слишком многим и явно получала удовольствие от внимания, но никого не подпускала близко к себе. Она играла с мужчинами, как играют, заставляя кошек ловить солнечного зайчика. Весьма опасное развлечение, однако, кажется, девушка прекрасно знала правила и тонко чувствовала настроение других – уходила в самый последний, решающий момент. Вампир мог отдать руку на отсечение – его сослуживец лгал про поцелуй или, как это свойственно мужчинам, приукрасил действительность. 

Силой её не возьмёшь.

– Как твой друг, я искренне радуюсь твоей неудаче. – Деметрий отсалютовал воображаемым бокалом. – А я предупреждал, что у кошечки острые коготки.

– Кошечка, – ухмылка. – Правильно ли я понимаю – ты боишься её коготков? – елейным голосом полюбопытствовал вампир. 

Глаза ищейки странно блеснули.

– Отнюдь. Не мудрость ли учиться на чужих ошибках? Тем более, весьма интересно смотреть, как она развлекается, растаптывая самолюбие некоторых болванов. Я нахожу её просто очаровательной. 

Феликс показательно хрустнул пальцами и приблизился на один скользящий шаг к напарнику, вальяжно развалившемуся в кресле. Ищейка не шевельнулся. 

– Она тебя таковым не находит. 

– Твоя правда. Я ей омерзителен, она меня ненавидит – разве это не чудесно? – улыбка Деметрия стала мечтательной. – Но, однако, благодаря этому я добьюсь успеха. Ненависть сродни страсти – она так же слепа и бездумна. И управляема. 

– Пари? 

– Спорить на женщину – как это низко, аморально и бесчестно. 

– Так ты согласен? 

– Конечно.

Феликс церемонно пожал ищейке руку; пари было заключено без лишних слов и клятв, оставив ложь уделом смертных. 

Деметрий провёл ещё одну черту – теперь их разделяло смертельное оскорбление. 

Южная ночь вступила в свои права, опьяняя хмелем прохлады и наполняя воздух робкой тишиной. Щербатый лунный лик серебрил жесткую листву и пожухлую траву – такого знойного лета ищейка давно не видел. Казалось, даже до восхода мир не успевал остыть, жадно впитывая выступающую во тьме влагу. Ищейка был заинтригован – Хайди хоть и одарила его полным презрения взглядом, но сама попросилась стать его ученицей в освоении нелёгкого искусства ведения боя. До неприличия явный подвох. Пьющий кровь с интересом ждал развития событий и готовился посмотреть, так ли хороши её силки, какими они казались со стороны. 

Как и полагается порядочной женщине, она опаздывала почти на целый час, поэтому, когда Деметрий услышал по-кошачьи крадущиеся шаги, он зарычал, не скрывая своего неудовольствия. Он не повернулся в её сторону, продолжая наблюдать за неторопливым путешествием звёзд по бархатному брюху небес. 

– Я не приемлю опозданий. Научись пунктуальности или занимайся с другими – правда, не уверен в том, какие знания тебе захотят дать.

– Ты всегда такой грозный? 

– Требовательный, – поправил он, отметив беззаботность и лёгкость её тона. Она находилась в очаровательно игривом настроении, и ищейка поневоле заражался им, понимая, что слишком остро реагирует на неё. Хайди остановилась в двух шагах от него – он ощущал её взгляд так же, как если бы она действительно касалась его. Сжал и разжал пальцы. 

– Ты ужасно старый, Деметрий.

– И почему же? – Он неторопливо обернулся, демонстрируя грацию, которой обладает сытый и разнеженный хищник. Девушка с удовольствием отметила, как всего на миг от удивления расширились его глаза. О да, он был сражён. Короткий, звонкий, как весенний ручей, смешок. 

– Нравится? – Она медленно, словно статуэтка балерины из музыкальной шкатулки, повернулась вокруг оси и замерла, кокетливо опустив точно присыпанные золотом ресницы. Кюлоты туго обтягивали и не скрывали соблазнительного изгиба бёдер, а шёлковые чулки второй кожей обнимали точёные икры; жилетка, идеально подогнанная по фигуре, подчёркивала тонкую талию и округлость груди. Пышный французский галстук, сколотый рубиновой булавкой, и щегольские банты на башмаках дополняли образ. Тёмно-рыжие волосы оставались распущены. – Ты простишь меня за опоздание? 

– Нет, – после небольшой паузы ответил Деметрий; в голосе его появилась ласкающая хрипотца, вселившая некоторое сомнение в девушку. Опасен. Он чуть тряхнул головой, поняв, что наказан за самоуверенность – к ней, появляющейся вот так, было сложно привыкнуть; каждый раз мужчина (да и любое другое существо) чувствовал себя, точно слепой, увидевший пустынное солнце. Разум, уже отпустивший чувства и эмоции с поводка, больше не мог их удерживать. Она, как и он, выбрала чёрный цвет – разве что рубашка была белоснежной, и у него на ногах – высокие охотничьи сапоги. Лукавая улыбка на её губах. – Неплохо. 

Хайди скривилась – по её мнению, она выглядела куда лучше, чем скупое «неплохо». Шаг к нему – Деметрий отступил назад. Урок начался. 

– Должна сказать, что нахожу это совершенно нечестным. 

Ищейка вопросительно приподнял бровь. Девушка так же прямо и открыто смотрела в его глаза, встречая его взгляд без робости и стыда; вампиру даже чудился звон скрещенных рапир. Она просто не умела уступать. Мужчина пришёл в полный, безрассудный восторг – она, вероятно, была способна навязать ему достойную борьбу и организовать отчаянное сопротивление. 

Хайди могла даже сразить его. 

– Ваша одежда куда проще и удобнее, – пояснила она, продолжая наступать, но ещё не пробуя атаковать.

– Зато вашу интереснее снимать, – парировал он, чуть согнув пальцы в приглашении к более активным действиям. – Не находишь в этом определённую прелесть? 

Хайди едва не пропустила удар – успела увернуться в самый последний момент и с неудовольствием поняла, что это был очень ленивый, едва ли не рассеянный выпад. Даже не вполсилы – гораздо меньше. 

– Что ты имеешь в виду? 

– Равноправие. За столом бессмертных одинаково внимательно будут слушать и мужчину, и женщину. У нас нет границ нравственности, пола или общественных условностей. 

На её лице появилось озадаченное выражение. Девушка не увидела движения ищейки – её вампирское зрение уловило лишь смазанную тень; щёлкнули зубы, его дыхание коснулось шеи. Он сжимал её, словно куклу, и она не ожидала от него, весьма изящного и жилистого на вид, подобной силы. Ей показалось, что каждого сверхчувствительного нервного окончания коснулась раскалённая добела проволока; знала – он чувствует то же самое.

– Убита. Не позволяй отвлекать себя разговорами, но сама можешь пускать в ход всё своё обаяние. 

– Так твои слова про равноправие только слова? 

Его мягкий, лающий смех раздался над самым её ухом. Деметрий не отпустил девушку, но чуть разжал хватку, давая больше свободы. Объятие стало почти любовным. Кроваво-красные глаза Хайди сощурились, и она, едва слышно вздохнув, откинула голову ему на плечо, с удовольствием отметив, сколь сильно напряглось его тело. Она позволила себе улыбку – победную и роковую. 

Мужчина. Всего лишь мужчина.
 
Неудобная мысль была задушена на самом корню. 

Уступить. 

– Нет. Например, я принимаю тебя как равную. У бессмертных, по сути, нет пола.

Её пальцы коснулись его руки в невесомом, ласкающем жесте – он отозвался, не скрыв дрожи. Приручить можно любого, даже самого свирепого зверя – она это знала лучше других; мутным человеческим воспоминаниям всё же было дано потревожить ледяной покой бессмертной души. Не так уж и давно – меньше двух десятилетий назад.

– Хильда не была тебе соперницей, – тоска и горечь. Деметрий прислушивался к своему чутью, пытаясь понять, насколько искренним был её тон. Вероятно, она переживала вполне реально – чаровница Чармион ещё не успела полностью разорвать прошлые сильные привязанности и создать прочные новые. Он знал и о другом – узы с создателем, если этот самый создатель вырывал молодого бессмертного из жизни тяжёлой и невыносимой, крайне сильны, бестолковы и слепы; играть тогда на чувствах юного существа можно как на хорошо настроенном инструменте, взращивая сильнейшую привязанность. 

– Судьба редко сводит равных, Хайди, – мягко, как первый поцелуй, проговорил он. – Я не буду говорить, что мне жаль – мне не жаль, к чему лгать? Победитель всегда прав.

Она выскользнула из его объятий, но оставила пальцы рук переплетёнными и теперь смотрела на Деметрия внимательным взглядом ласки, следившей за добычей. Тонко рассчитанное действие. Мужчина склонил голову набок; он позволял себя увлечь и увлечься, впрочем, не теряя бдительности – почти видел шёлковые нити силков, которыми его пытались опутать.  

– Тебе доводилось проигрывать? 

Он, доверительно понизив голос, проговорил: 
– Я очень мечтаю найти того, кому бы смог проиграть.

В её взгляде отразилось удивление и осознание – она не могла понять, что именно в его словах произвело воздействие. Они просто были правильными. 

– Ты не боишься смерти? 

– Смертны все, а в самой смерти нет ничего трагичного или плохого – всего лишь полное завершение существования. Она ждёт всех – рано или поздно. И я боюсь – страх смерти есть естественный, заложенный в любом существе паттерн. Не верь тем, кто поёт о своём бесстрашии – они либо безумцы, либо отъявленные лжецы. Искусство сражения не в безрассудности и умении бросаться в самую гущу боя, забывая обо всём, а в другом – этим древнейшим страхом можно и нужно научиться управлять, чтобы он никогда не затмевал разум, но обострял инстинкты. Впрочем, укрощение страха лежит в основе иного учения – умения управлять собственными чувствами. 

Лицо девушки стало потрясающе живым – в полном смятении она нахмурила брови, но он, кажется, был абсолютно честен, хотя ей и казалось, что чести у него нет! Отняла руки. Такой Деметрий – в чём-то мудрый и не смотрящий на неё свысока – ей мог даже понравиться, а это было недопустимо. Ещё и до омерзения хорош собой. У неё было чувство, будто она проглотила что-то противное и скользкое.  

– Я не ожидала услышать от тебя подобного. Ты первый мужчина, который признаётся, что ему бывает страшно. 

Когда он, чуть улыбнувшись, склонил голову набок, у него стала видна ямочка на щеке. 

Мальчишка?.. Мысль была растерянной и несвязной.

– Ждала, что я буду похваляться своими победами и рассказывать занимательные истории из жизни с самодовольным видом? Говорить, что я ничего не боюсь и никогда не боялся? Утверждать, что я бесстрашен? – Он пренебрежительно взмахнул рукой, а Хайди нехотя кивнула. – У меня немало слабостей. 

Она шагнула в сторону, намереваясь зайди к нему со спины; Деметрий продолжал стоять неподвижно – такой же холодный и бесстрастный, как глыба льда. В глазах девушки отразилось неудовольствие – какого черта он столь быстро приходил в себя? Ему словно бы стало всё равно – в нём чувствовалось опасное напряжение, которое бывает в воздухе перед ударом молнии, но ищейка был спокоен и сосредоточен. Он укрощал свои страсти, вдруг поняла она, и было в этом – в нём ли, в его спокойствии или же в хмельном, напоенном ночной свежестью воздухе – нечто удивительно притягательное для неё. В глубине её существа зародилось некое ощущение, которому Хайди не могла подобрать названия – она просто знала, что перед ней равный; чудился ей отсвет понимания в его глазах, точно он безмолвно подтверждал невысказанную ей мысль. Одной крови и одной породы. В бездонной тьме его зрачков вспыхнула и погасла искра – он встретил себе подобного. 

– И какие же у тебя слабости? 

Он, оскалившись, повернулся мгновенно – в тот самый момент, когда Хайди готовилась нанести удар, заставив её спешно отпрыгнуть назад, уходя от его броска. Выпрямилась – настороженная и внимательная, как львица, не желавшая делить добычу со львом. Низкое рычание – его, и более глубокое, мягкое – её. Между ними было меньше вытянутой руки. Теперь Деметрий смотрел на девушку иначе – не искра, обещавшая безумную, дикую страсть, теперь интересовала его, а желание укротить, приручить кого-то, так похожего на него самого. Она тоже была охотницей, в ней тлел тот же азарт, что и в нём – именно это чувство заставило её прийти сегодня к нему. Хайди будет отчаянно сопротивляться и загонять его в не менее изощрённые силки, чем он её – ищейка не сомневался в этом больше ни на минуту. Сейчас они лишь примерялись друг к другу, осторожно пробуя оборону противника, и противостояние это было совсем не на уровне физических сил. 

Львица.

Уголки губ чуточку дрогнули – у него, у неё. Опасный блеск в его глазах, и обманчиво-ленивое, почти сонное выражение её глаз. 

– Какие пороки припишешь мне ты? 

Хайди внимательно, оценивающе – совсем как он обычно – оглядела его с ног до головы. И вновь – глаза в глаза. Скользящий шаг в сторону. Легчайшее, словно дыхание ребёнка, прикосновение пальцев к запястью. Рубец старого шрама.

Он опасен. 

– Тщеславие. 

Деметрий качнул головой:
– Честолюбие. – Он толкнул девушку так, что та едва устояла на ногах. – Внимание, помнишь? Не следи за движениями – следи за глазами. Со временем ты научишься понимать, когда противник готовится сделать бросок – так же, как чувствуешь, например, настроение партнёра и угадываешь его желания. И никогда не забывай, что у тебя есть пять прекрасно развитых чувств – пользуйся ими. – Ищейка позволил ей «поймать» себя: Хайди на мгновение сомкнула зубы у основания его шеи, но ощущение ликования продлилось недолго. Она оказалась сначала сжата, а потом брошена на влажную траву. Пьющий кровь прищурился – он чувствовал не только зубы, но и мягкие, как самый дорогой византийский шёлк губы, и язык, скользнувший по коже. Истома. – Продолжишь список? 

Она не стала отряхиваться и начала кружить уже более осторожно, пробуя его оборону быстрыми атаками и такими же стремительными отступлениями. Хайди касалась его небрежно, дразня лёгкими, как поцелуй ветра, прикосновениями; кожа её казалась мягче лепестков фиалки и нежнее дыхания младенца. Для Деметрия оказывалось всё сложнее сохранять ясность мыслей. Она пьянила не хуже молодого игристого, и он невольно гадал, как суровая сдержанная нация могла породить такое беззаботное, летнее дитя. В ней тлел огонь, она искрилась жизнью – ищейка никогда прежде не встречал подобного ей бессмертного. 

Хайди вновь стало неловко под его откровенным взглядом, только поздно было отступать – она ни в коем случае не проиграет ему.

– Гордость.

– Этот порок у нас один на двоих. 

Повела плечиком. Пришлось признать его правоту. На этот раз.

– Самоуверенность.

– Самоуверенность – порок юности, а я, как видишь, давно не молод.

Его пальцы вцепились в её плечи, выгибая спину, а потом пробежались по позвоночнику. Прерывистый вздох. Дрожь. 

– Здесь, – лёгкое постукивание по основанию шеи, – и здесь, – ладонь легла на поясницу, – самые уязвимые места. Но удар должен быть точно выверен, чтобы наверняка размозжить хребет.





           
            Дата: 30.11.2013




Всего комментариев: 0


Оставить комментарий:


Последние комментарии:

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Так жаль, что Нирелли пропала.

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Да, бесспорно хорошая работа.

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Аа, понятно, я как-то давно фанфики не читала, этот раз думала вот, что бы почитать, ну и как-то вернулась, вот так и вышло wink

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Автора нет на сайте уже четыре года... (

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Может быть Вы допишете фанф?

Предыдущие комменты...
Обновления в фанфиках:

Любовь вампира Глава 17 (0)
Любовь вампира Глава 16 (0)
Любовь вампира Глава 15 (0)
Любовь вампира Глава 14 (0)
Огонь и Лёд Глава 42 (0)
Огонь и Лёд Глава 41 (0)
Огонь и Лёд Глава 40 (0)
Огонь и Лёд Глава 39 (0)
Огонь и Лёд Глава 38 (0)


Лучшие комментаторы:

  • Розовый_динозаврик (2449)
  • Кристалик (1553)
  • Lis@ (1547)
  • Эске (1545)
  • Jewel (1297)
  • Orpheus (1109)
  • Anabel (922)
  • ElieAngst (832)
  • ВИКТОРИЯ_ВОЛЬТУРИ (799)
  • BeautifulElfy (757)


  • Copyright Волтуримания © 2010-2017

    Сделать бесплатный сайт с uCoz



    Фото галерея





    На форуме сейчас обсуждают:


  • "Сверхестественное"
  • Кино
  • Физиология вампира
  • Джейн
  • Игра "Хвост"


  • Мини-чат


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Сейчас на сайте:


    Реклама фанфиков

    Прежде чем кинуться в пучину темных вод, чтобы навсегда остаться в царстве Аида, подумай, не забыл ли ты что-то очень важное в земном мире? Пока еще не поздно, вернись назад, к солнцу.
    Бронза конкурса "Там, на неведомых дорожках".

    Добавить рекламу