Меню сайта


Фанфикшн


Медиа



Творчество


Актёры



Поиск по сайту




Статистика:



Дружественные
проекты


Twilight Diaries - Сумеречные Дневники: неканоничные пейринги саги Стефани Майер в нашем творчестве





Главная » Фанфики
[ Добавить главу ]




Чёрные розы вечности




Глава 10.2

Озеро мрака. Грани


POV Анна

Ноги сами несут меня по этим прохладным улицам. Я чувствую страх, порождаемый осознанием того, что некому высказаться, некому улыбнуться, захлебываясь при этом не в личных печалях, а в чём-то ином, недоступном и оттого пугающем.

Аро прав. Несомненно, каждое слово, сказанное им, таило в себе жестокую правду. Для меня - в особенности.

Каждая реплика неустанно подтверждает мое второе «я», забитое первым: «Я верю в обратное. Лучше сделать, чем потом пожалеть. Мне это действительно нужно». Хотя, на деле, лучше и впрямь запереться в четырех стенах, чтобы никто не трогал, не звонил и не писал.

Дом. Такое короткое слово, а вмещает в себя столько, сколько не опишешь в летописях всего мира.

Родители, как и я, любят путешествовать и, верно, сейчас находятся далеко отсюда. Слава богу... Запах благовоний, который из года в год помогал маме крепко засыпать по ночам, смешался с ароматом хвойных лесов и влаги. До чего же тепло за этими дверями, открытыми родным ключом. Эти стены, мебель, одежда, которых касались мамины нежные ладони. Все это до боли в сердце знакомое и одновременно ставшее чужим. Хочется бежать прочь, дабы не теребить рану. Не оборачиваясь, не думая и не жалея о том, чего уже не вернуть.

Но куда идти, если время застыло на месте, будущее кажется иллюзией, а прошлое стёрто, словно внезапно начавшийся ливень смыл надписи мелом на асфальте? Если что-то и было, то ничего уже не осталось.

Настенные часы пробили девять утра. В Вольтерре меня хватятся, но вместе с тем я осознаю, что мне наплевать. На всё. Вдруг стало нестерпимо тесно в длинном платье траурного чёрного цвета и замшевых сапогах. Захотелось вновь облачиться в белый свитер, васильковую тунику и леггинсы.

Вампиры не чувствуют холода, видимо, я – какой-то неправильный вампир, раз хочу продлить мгновения теплоты родительских прикосновений к этим вещам.

Смешно? Мне - нисколько.

Полупрозрачная занавеска раздувается парусом, повинуясь дуновению ветра. С картины над кроватью сурово смотрит бенгальский тигр, обнимая массивными когтистыми лапами детеныша. Я думаю о том, что даже такой, по сути, кровожадный хищник, никогда не ранит того, кого любит. Эта мысль вселяет благоговейную надежду, что и люди способны на такие чувства. С подобными я, увы, не знакома.

По телевизионному каналу показывают «Графа Монте-Кристо» 1954-го года, по бессмертному роману Александра Дюма. До сих пор не знаю, отчего мне так близко все связанное с молодостью моих родителей. Да и как не любоваться столь искренней игрой актеров, благодаря которой совершенно случайно находишь ответы на, казалось бы, неразрешимые вопросы.

От приглушенных цветов кинопленки веет детством. Под влиянием эмоций начинаешь забывать, сколько тебе лет, кто ты есть и зачем тебе нужно бежать через пять минут навстречу очередному коллеге по работе.

Исчезают хаос и фальшь, тучи непонимания рассеиваются, и всё становится ясно.

Мне хватило пятнадцати минут перед титрами, чтобы забыться; и если бы не скрип половиц в коридоре, я не вынырнула бы из этого состояния и не выключила бы телевизор.

Странная, все же, привычка: бояться быть непонятой родителями, которые всегда понимали, не ссылаясь на то, что в наше время модно, а что - нет.

Впервые чувствую острую ненависть к тишине. До боли знакомый запах кружит по комнате… Нет, Маркус не может находиться здесь. Снизойти до девчушки со странностями? Это слишком даже для моих иллюзий.

Включаю музыку. Не замечаю, как чувство ритма овладевает мной. Я танцую. Одна. Надоело представлять кого-то рядом, это до тошноты банально и пахнет приторными девичьими мечтами.

Думаю о том, что в музыке, в мелодиях и напевах, люди ищут своё "я", поражаясь, как в простых словах можно описать нераскрытые комнатки их душ. Так они снимают депрессию, боязнь самих себя. А некоторые ещё глубже погружаются в это чувство, сами того не замечая.

Взгляд падает на альбом с фотографиями, что стоит подле книг в зеркальном шкафу. Листаю. Удивительная вещь – зрение вампира. Или это сказывается моё взросление? Эдди... Сколько фальши, лицемерия, приторных улыбок, какими даже Аро не улыбается в присутствии врага.

Рука сама вырывает пару страниц из альбома и бросает на пол.

***
- Надоел, - коротко стриженная кареглазая девушка разглядывала новое платье перед зеркалом. – Все: «Люблю, выходи за меня». Я уже сто раз как остыла! – жаловалась она Анне в то время, как та выбирала подарок матери на День Рождения и слушала вполуха, ибо не принимала подобной позиции. – Завтра я уеду отдыхать наконец-то. Если будет просить проследить за мной через интернет – отказывайся. Хотя нет, добей его! – её глаза искрились озорством.

Девушка не совсем понимала, о ком говорит однокурсница, но одобрительно кивнула. Конечно, никого Анна добивать не собиралась, особенно когда познакомилась с тем самым «навязчивым ухажером». Его нельзя было назвать красавцем, но так же было нельзя назвать и уродом, как внешне, так и внутренне.

Джон сильно переживал из-за отъезда своей второй половинки и с обожанием слушал любые рассказы Анны о ней: как она учится, как в шутку насмехается над его удивительно детским вспыльчивым характером.

- Это я так играю, - отвечал он. – Она ведь любит играть во взрослость.

Три недели общения пролетели в один миг, а потом произошло то, к чему девушку и просили подготовить. Только как? Это все равно, что ножом в сердце…

Однокурсница вернулась и объявила молодому человеку о разрыве, причем в свойственной ей саркастической форме.

Так началось сближение «незадачливого палача» и её «жертвы».

- Почему она не такая, как ты? – шептал Джон в трубку Анне. – Ты не стала бы предавать никогда. Почему в жизни нельзя любить просто так?

Жалость… До чего же унизительное чувство. Как оно подло, незаметно трансформировалось в мысль о том, что между этими двумя людьми возможна любовь?

Глупый идеализм.

В то время «невеста» уже вполне себе стала невестой, только одно «но», и имя ему – страх.

- Ингрида? – Анна, продрав глаза и открыв входную дверь, глянула на часы. – Так поздно…

- Час ночи? Поздно? Брось, подруга! – однокурсница с довольным видом плюхнулась на пуфик в прихожей. – Хорошо повеселились…

- Завтра свадьба.

- Нет, - карие глаза непонимающе уставились на Анну. – Я не рассказала? Знаешь, я подумала… Рано мне еще, - хитрая улыбка озарила лицо. – Как там мой бывший? Все жалуется?

- Ждет, что ты к нему вернешься, но желает счастья…

- Спасибо. Вы не встречаетесь?

- Он тебя любит.

- Ах, оставь! Он мне говорил, что и тебя немножко любит.

"Ах, оставь…" Девушка все чаще слышала эту фразу.

Шло время. По случаю сдачи очередных экзаменов студенты собрались вместе. Анна и Ингрида о чем-то смеялись за бокалом шампанского, как вдруг в толпе показался их общий друг.

- С праздником, - поздравил Джон, будто случайно приобняв сзади кареглазую красавицу.
Та, на удивление подруги, ответила жарким поцелуем.

- Я так хочу к тебе теперь…

- Я так боюсь быть одна…

Их голоса вводили Анну в ступор. Прошлой ночью Джон подарил ей самый первый в жизни поцелуй, который до сих пор помнили ее алые губы, каждая клеточка тела, покрывающегося мурашками при прикосновении сильных рук.

- Что? – вырвалось из груди брюнетки.

- Ну, ты же не маленькая, поймешь? – усмехнулась Ингрида оторвавшись от кавалера.

- Понять, что для тебя любовь и дружба – ничто, а любимый – кукла?

- Ну, отчего тебе больно? Да, он не был мне нужен, но сейчас пойми, я погибну одна! А ты всегда – одиночка. Все впереди еще!

Она думала, что это ей слышится. Прыснув от смеха и удержавшись от того, чтобы покрутить у виска и со всей мочи ударить, девушка отправилась домой. В голове не укладывалось абсолютно ничего, а дорога почему-то то и дело петляла вокруг сквера, где они вместе сидели пару минут назад и три года…

Три?! У Анны подкосились ноги. Да, без малого три года, потерянных впустую.

Влюбленность прошла в мгновение. Слезы упрямо полились на подушку, а грудь зажало в тиски, заставив забыть о дыхании. Горло, казалось, разорвется от острой, горячей боли, но не хватало сил даже крикнуть.

Вспомнился день, когда они в первый раз заночевали на его работе, и обида за себя пуще прежнего забилась в душе. Он не смотрел на неё, лишь в экран телефона, совсем забыв о том, что она через столько километров везла вечером ему угощение, о котором он сам просил. Разговора никак не складывалась, последние деньги были потрачены. Осталось совсем чуть-чуть на утренний автобус, и девушка до утра просидела перед стареньким телевизором, в надежде скоротать время. Слёзы душили, но она молчала и закричала лишь тогда, когда её лица, плотно закрытое ладонями, уткнулся мокрый нос сторожевого пса, которого боялись все вокруг. Ей было всё равно тогда, что она может его спровоцировать, и с жадностью принялась гладить «четвероногого сторожа» по мягкой шерсти.

***
Незаметно пришел сон. Верно, после того, как мама принесла дочери пару квадратиков шоколада и наказала немедленно забыть имена бывших друзей.

Это было сложно. Прощаться с первой любовью всегда сложно.

Семьи у Ингриды и Джона так и не сложилось, но зато появилось новое занятие – «заставить одиночку забыть об одиночестве». По их совету она и попробовала дать шанс Эдди, что смотрел на неё, как ей казалось, искренне. Без животного голода.

***
Пролистанный альбом окончательно разлетелся на странички.

Эти люди выкачали из меня всю теплоту настоящей преданности, любви, дружбы…
Презрение сковало сердце. Ко всем, даже к самой себе. Зверь, сидящий внутри меня, соглашается с подобным чувством, забывая о голоде.

Хотя нет, жажда никуда не уходит, только преобразуется в нечто иное. Когда хочется рвать всех, кто делает тебе больно. Перестать играть в дурочку, не воспринимающую чужие выпады всерьез.

Смешно…

Иглами сжало горло. До чего же это мучительно – потерять способность плакать! И как правильно. Как хорошо…

***
- Вы чего-то стыдитесь?

- Милорд, - чуть не вскрикнула вампирша, оторвав взгляд от смятых фото, разбросанных у ног. - Вы здесь?

Это было похоже на галлюцинацию. Маркус стоял, прислонившись к дверному косяку, и устало смотрел куда-то сквозь нее.

- Это Аро – доходячая галлюцинация, а я – вполне реален.

- Доходячая? – невольно усмехнулась Анна.

- Он умеет притворяться. Вы не ответили на мой вопрос, - его голос сделался строже.

- Нет. Я чувствую себя уверенной, когда за мной не наблюдают. Или хотя бы когда не вижу наблюдающего. Мне просто хотелось вновь ощутить себя другой.

- И что же вы почувствовали? До тех пор, пока я не пришел.

- Страх встретить здесь родных, желание, жажду сна… - услышав смешок, Анна почувствовала что-то вроде тычка под ребра. - Я вызываю у вас смех?

- Он столь же невинен, как душа моей любимой.

Вампирша опустила глаза.

Неужели для него она настолько святая?

- На моей душе миллионы грехов, Анна, - произнес Старейшина, будто уловив её мысль. - Думаю, осознанных даже больше, чем одурманенных инстинктом. Нет ничего странного в том, что я беру на себя все то, что Дидима натворила за свою короткую жизнь. Если супруги делят век наполовину, то моя половина такова.

Маркус подошел ближе и аккуратно взял последнюю фотографию, которая словно приклеилась к рукам вампирши.
На ней были все её друзья, с кем она успела сродниться за три года. Воспоминания вновь вторглись в сознание. Она любила этих людей, мечтала сплотить их между собой, делая для этого все, но вышло совсем иначе… Захотелось рвать на себе волосы за свою наивность, даже глупость, может быть.

Семья… Боги!!!

- Чужие люди… Но с ними вам тепло, иначе вы бы не смотрели так искренне в кадр, - как назло, произнес Марк, еще больше подлив масла в огонь. - Эта эмоция не идет вам.
Последняя фраза вырвала Анну из раздумий, и она поняла, что уже несколько секунд не может сдержаться, чтобы не зарычать.

- Простите, милорд.

- Признаюсь, меня заводит ваше желание заставить меня замолчать, - он лукаво сверкнул глазами, отойдя на пару шагов. - Более того, чувствую, еще немного, и вы подарите мне то, чего я так давно жду. Думаю, вы уже представляете, как я падаю мертвый к вашим ногам.

- Что вы такое… - хотела произнести Анна, но её собеседник уже прочел в испуганных глазах этот вопрос.

- Испытываю. Вас выводят из себя мои наставления, ведь вы считаете, что и так достаточно знаете. Мне кажется, когда вы были человеком, то не могли долго слушать нравоучений: у вас болела голова, но вы с уважением выслушивали каждое слово, ожидая мгновений покоя. Но со мной эта уловка не пройдет, - его глаза вдруг потемнели, а от видимой игры не осталось и следа. - Не смогу разделить мнение Аро о том, что вы смешна до слез, ибо глупая привычка - судить о «человеке» с полувзгляда. Наши мысли и чувства, осознание мира, имеют особенность меняться ежеминутно. То, что я читаю сейчас в ваших глазах, могло проявиться так четко лишь при помощи, прости меня, любимая, моего «лучшего друга».

- Верно, он говорил со мной.

- Скажите, неужели он так быстро спутал вам карты? Вы словно младенец, впитывающий услышанное, как губка, и принимающий все бесспорно. Но стоит мне сказать вам, что-либо, идущее вразрез с его мнением, и вы доверитесь мне, а не ему.

- Никому.

- Верю. У вас на все есть свое мнение, оттого вас не все понимают, когда вы начинаете соглашаться с разными сторонами одной проблемы. Могу дать вам один совет: доверяйте своей интуиции. Сердце и душу абсурдно открывать с пылом и жаром «человеку», не способному вас понять. Подобное годится лишь для тех, кто действительно вам дорог, остальные лишь питаются вашими выпадами. Вы зачастую убиваете в себе то, что мешает вам видеть очевидное, оттого, что хотите быть обманутой теми, кого любите. Покорно подставляя спину под нож. Вам больно слушать, но вы согласны. Сами ругаете себя, оставшись в одиночестве.

- Зачем вы… - горло девушки вновь зажало в тиски, но скоро улыбка вновь тронула алые губы.

- Всего лишь любуюсь, как искриться вызов в ваших глазах. Не каждый может долго терпеть, когда копаются в сокровенном. И все же, вы – не та, кого я стану умолять о смерти. У меня свои принципы, свои правила. Я никогда не выберу себе палача по силе и статусу ниже себя. Что с вами? – он, верно, заметил, как Анна ломает пальцы и смотрит на фото в его правой ладони.

- Сожгите это, прошу.

- Я выполню вашу просьбу, если вы никогда не пожалеете об этом. Сжигая, сжигайте, Анна.

- Да.

Он быстро разжёг камин. Глядя, как язычки пламени пожирают бумагу, и вдыхая аромат дыма, вампирша ощущала нечто большее, чем просто удовлетворение. Будто ей позволили вернуться на три года назад, чтобы избежать встреч с каждым из этих людей, называемых семьей. Она увидела на общей фотографии с десятью фигурами грани: прорежь по ним – и получится пять совершенно не связанных друг с другом картинок.

- Видите? Мир не рухнул… - Вольтури опустился на диван, запрокинув голову. - Не нужно быть мудрецом, чтобы понять, почему вы здесь. Я давно переступил через подобное желание: вернуться туда, где прошла моя человеческая жизнь. Иногда лучше так. Пришлось стереть из памяти лица прошлого, лишь образно оставив в сердце тот мир. Вы когда-нибудь были на Пелопонессе?

- Нет, - девушка вдруг ощутила досаду.

- Иногда я представляю, как встречаю закат на вершине скалы, лежащей в море, как растворяюсь в его лучах, похожих на крылья. Когда-нибудь я коснусь их, когда-нибудь я стану ими, скрывающимися под покрывалом морских волн.

Он надолго замолчал, наблюдая, как прохладный ветерок, доносящийся из окна, качает веточки азалии на журнальном столике. Наконец тяжелый взгляд пал на семейную фотографию в серебристой рамке.

- Любому из нас нужно что-то, для чего стоит жить, и кто-то, для кого бывает стыдно не свернуть горы. Вижу вашу любовь к матери и отцу, постоянную потребность говорить с ними, слышать их советы на совершенно любые темы. Полная открытость и гармония без показного пафоса и фальши. С ними вам не надо натягивать по утрам улыбку и ходить с ней целыми днями.

- Это низко, не быть благодарным за то, что тебе дано, особенно если у тебя есть крыша над головой и возможность реализовать свои силы, - твердо произнесла новообращенная.

- Вы слышите в моих словах укор? Он вам кажется. Все это время, я видел в вас львиную долю целомудрия, но никак не могу понять вашей сердобольности. Неужели вами так легко манипулировать?
Аро говорил с вами, оттого вы испытываете страх передо мной сейчас. Мне не нужно переиначивать его слова, в них не было лжи, уверен. - Маркус медленно подошел к двери и, прислонившись к косяку, внимательно посмотрел на девушку. – Он ничего не делает просто так. Вы еще молоды, ни с кем не были близки столько, сколько я делю с братом один титул, что дало бы вам некое преимущество, окажись вы в моей ситуации. Не дай, Бог, конечно… Я в чем-то повинен перед ним, а Дидима – лишь жертва, через которую он меня предупредил. Как низко, Аро…

Старейшина вдруг замолчал, поменявшись в лице, и вновь опустился на диван, закрыв лицо руками.

- Дайте мне пару минут, - прошептал он, сделав несколько глубоких вздохов. – Как же мы стоим друг друга, боже. Он никогда никого не любил, у него это в порядке вещей – отнять жизнь у любимого мной существа. А у меня, познавшего великую любовь, признаться, хватило бы духу родной матери его перечислять, какими способами я хочу убить её единственного сына.

- Пойму ваш поступок, коль вы решите…

- Убить Аро? Позвольте не поверить. В любом случае, если я вернусь в замок в состоянии крайней озлобленности, наши ряды поредеют. Вы ведь не думаете, что я забыл скучать по крикам? – в сторону Анны сверкнули два хищных глаза. - Это ваш инструмент? – он приблизился к старенькому фортепьяно и поднял крышку.

Печальные, напряженные, но удивительно красивые звуки спустя мгновение полились из-под тонких пальцев Старейшины. Казалось, ледяное сердце ударилось о ребра, когда Анна услышала его голос, похожий на громовые раскаты. Он всегда пел только для одной женщины в мире и сейчас пел только ей, её памяти… Вампирша закрыла глаза, забыв, что потеряла способность к слезам. Вместо этого по лицу заходили желваки, взор темнел и хотелось разорваться на части.

Надрывно. Каждое слово, проносящееся по пространству, сквозило болью, любовью, ненавистью, проклятьем, неимоверной слабостью и тоской, и вместе с тем несокрушимой силой, рвавшей все на своем пути. Девушка перестала слышать ноты, внимая лишь металлическому, хрипловатому, одновременно мягкому тембру, какого еще никогда не слышала. Он способен был поставить на колени головой под топор любого, но как быть, если эту самую казнь создал себе сам Старейшина? Анна, онемев, не отрывала от правителя взгляд, хотя хотелось бежать, стыдясь чего-то. Все известные миру чувства закрутились в бешеном хаосе, и лишь его фигура, казалась совершенно непроницаемой…

***
Лишь лунному свету было дозволено проникнуть в эту тёмную обитель. Старейшина медленно перебирал длинными пальцами струны арфы, всё глубже погружаясь в свои мысли. Свет луны играл на его белоснежной рубашке из тонкого шёлка. В кроваво-красных глазах отражался свет единственной зажженной свечи. Дидима. Одно её имя заменяло ему музыку всего мира.

За стеной раздавался её смех и бархатный голос брата.

«Надеюсь, они смеются не над моей игрой? – подумал Старейшина. - Конечно, нет. Что за вздор?»

Неловкий стук в дверь.

- Добрый вечер, Марк.

«И как она узнала, что я больше всего на свете хочу сейчас её видеть?» - ворвалась в сознание ещё одна мысль.

- Вы не рады мне?

- Что вы? Как можно? – улыбнулся Старейшина.

- Вы чудесно играли.

- Благодарю. Вы от Аро?

- Нет, просто хотела увидеть вас. Какое бесстыдство, правда? – тепло улыбнулась девушка.

- Вовсе нет.

- Сыграйте ещё.

Маркус вновь коснулся струн. Вольтури опустилась в кресло и закрыла глаза.

- Я такая легкомысленная, - прошептала она, вторя тональности музыки. – То, о чём я сейчас думаю, есть неслыханная наглость.

- Не бойтесь. Я не выдам.

Дидима поднялась и медленно подошла к Старейшине.

Прикосновение её руки... Как это много. Дидима аккуратно поцеловала его в уголки губ и тут же сделала попытку отпрянуть. – Боже, простите меня, - она задрожала всем телом от смеха.

- А теперь простите и мне одну маленькую наглость, - прошептал Маркус, склонившись над её ухом и едва коснувшись тонкой талии руками.

- Мне кажется, я влюбилась без памяти, - виновато выдохнула вампирша.


***
- Милорд, разрешите спросить? – прозвучал голос новообращенной; по тону было слышно, как долго она собиралась окликнуть Маркуса.

- Спрашивайте, конечно.

- Вы вернетесь в замок?

- Была бы у меня иная дорога, я забыл бы, что он существует… - вздохнул Вольтури, встав из-за фортепьяно. - Аро – названный брат мне, Анна, каким бы он ни был и сколько бы я ни отрицал оного.
Когда-то давно он поставил себе цель – создать самый могущественный клан вампиров и поначалу совсем не предполагал, что на его плечи ляжет столько ответственности. У него не самый лучший дар: читать мысли любого живого существа и, прежде чем смеяться над его безумием, как это делают некоторые новенькие, попробовали бы сами не сойти с ума, зная столько, сколько знает он. Даже касаясь жертв, он черпает невольно уроки из их жизни, короткой или длинной, как подвернется. И чем больше он узнаёт, тем больше на задний план в его сердце уходят подобные любви чувства. Я верил в него, как он верил в то, что я способен переступить через боль, какой он меня сам наградил. И поверьте мне, то наказание, которое Аро несет все эти годы и не только за убийство собственной сестры, смертью лишь облегчается.
Не познав истинного страха, нельзя называться смелым, а не познав боли утраты родного существа – большой грех кричать на всех углах, как несправедливо с тобой обходится жизнь.
Мы оба одинаково и слишком хорошо знаем запах и вкус страха, боли, чтобы поддаваться им, и все же Аро сильнее меня в этом. Не могу утверждать, что мне легко анализировать его поступки, закрывая глаза на непреодолимое желание растолочь его кости в прах… Но он таков. Боже мой, будь я проклят за каждое свое слово…

- Милорд, - прошептала вампирша, обращаясь больше к самой себе.

- Благодарю вас, Анна. Хотя… Лучше бы мне не знать всей правды. Загнать свое упорство в самый дальний уголок души. Вы знаете, однажды я увидел брата, стоящим на балконе.
Внешне – спокоен, но в глазах мелькают тревога, подозрение, злоба, недоверие; крутится в бешеном танце весь свод законов, написанный его же рукой.
Зная обо всех всё, что только может знать, он чувствует каждого, находящегося в стенах замка. Это как цельная цепь, способная рассыпаться, пропади из неё одно звено. Аро всегда докладывают об отсутствии кого-то из клана, но отвечает он на подобное известие так, словно оно уже лишнее.
Раньше он разбрасывался дарами, брезговал жизнями, а теперь скорее убьет или погибнет сам, но не отпустит то, что однажды забрело на его территорию.
В бою брат четко видит, когда игра не стоит свеч. Его власть куда могущественней, чем очередная пешка, за которой в данный момент ведётся охота, а потерять то, что строилось веками, для него столь же невыносимо, что для меня… Это, конечно, нельзя сравнивать, - парировал Марк. - Признаюсь, я до последнего не верил вам. Посудите сами, как можно поверить до конца в видение девчушки, которая никогда не поймет всецело, какими цепями сковали века трех Старейшин клана Вольтури? Чего стоит бессмертная идея без него - того, чье имя лежит в основании? Не разобьется ли, разрушив за собой постепенно весь этот мир, которым мы дышали вместе? Все же, эмоции – первый враг любого живого существа на земле, Анна. И как ни крути, есть в мире вещи намного масштабнее, чем горе одного вампира.

- Вы смиритесь?!

- Я не сказал, - печально, но все так же хитро, угрожающе произнес Маркус. – Выбор в этой ситуации за мной. И, поверьте мне, я найду способ отомстить. Теперь, думаю, пора, - он почти с нежностью оглядел комнату, впитавшую в себя человеческие запахи.

- Милорд, вы разрешите мне взять с собой что-нибудь? – робко спросила девушка.

- Ваше право. Вы ведь дали мне пару минут. Я подожду вас на террасе, собирайтесь. Только не оборачивайтесь на прошлое. Идите налегке.

***
Небо стремительно меняло свой цвет от василькового до прозрачного голубого. Люди, погружаясь в суматоху дней, не всегда замечают, как просыпается природа или как ложится спать. Прошедшая ночь стерлась из памяти и уже никак не воспринималась, растворившись в мгновении покоя, поддёрнутом утренней прохладой.




           
            Дата: 06.08.2013 | Автор: Anabel




Всего комментариев: 0


Оставить комментарий:


Последние комментарии:

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Так жаль, что Нирелли пропала.

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Да, бесспорно хорошая работа.

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Аа, понятно, я как-то давно фанфики не читала, этот раз думала вот, что бы почитать, ну и как-то вернулась, вот так и вышло wink

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Автора нет на сайте уже четыре года... (

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Может быть Вы допишете фанф?

Предыдущие комменты...
Обновления в фанфиках:

Любовь вампира Глава 17 (0)
Любовь вампира Глава 16 (0)
Любовь вампира Глава 15 (0)
Любовь вампира Глава 14 (0)
Огонь и Лёд Глава 42 (0)
Огонь и Лёд Глава 41 (0)
Огонь и Лёд Глава 40 (0)
Огонь и Лёд Глава 39 (0)
Огонь и Лёд Глава 38 (0)


Лучшие комментаторы:

  • Розовый_динозаврик (2449)
  • Кристалик (1553)
  • Lis@ (1547)
  • Эске (1545)
  • Jewel (1297)
  • Orpheus (1109)
  • Anabel (922)
  • ElieAngst (832)
  • ВИКТОРИЯ_ВОЛЬТУРИ (799)
  • BeautifulElfy (757)


  • Copyright Волтуримания © 2010-2017

    Сделать бесплатный сайт с uCoz



    Фото галерея





    На форуме сейчас обсуждают:


  • Болталка vol.2
  • "Сверхестественное"
  • Кино
  • Физиология вампира
  • Джейн


  • Мини-чат


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Сейчас на сайте:


    Реклама фанфиков

    Завоевав высокое положение в жесточайшем мире подневольных, сумеешь ли ты, урожденный афинодор, вырваться из рабских оков, или же тебе суждено навечно остаться узником чужого влияния?
    Бронза на конкурсе мини-фиков "Быть человеком".

    Добавить рекламу