Меню сайта


Фанфикшн


Медиа



Творчество


Актёры



Поиск по сайту




Статистика:



Дружественные
проекты


Twilight Diaries - Сумеречные Дневники: неканоничные пейринги саги Стефани Майер в нашем творчестве





Главная » Фанфики [ Добавить новый фанфик ]  [ Добавить главу ]




Les sept peches capitaux

Автор:
Cherry_Schnapps
Жанр: Гет, Фемслэш (юри), PWP, POV
Пейринг: Деметрий/близняшки
Рейтинг: NC-17
Размер: драббл
Предупреждения: Твинцест, Групповой секс, Кинк
Статус: Закончен

Саммари: - Ты сама пригласила меня к себе, - мурлычу я ей в ухо, слега прикусив мочку и слизав капельку крови, - сама повелась на красивую обёртку от конфеты, не зная, какая начинка скрывается под ней, - мне нравится говорить урывочными фразами, оставляя свежие укусы на её щеках, шее, ключицах, прикусывая губы, не обращая внимания на её убогие попытки вырваться из моей стальной хватки. – Я же говорил тебе, дорогая, что не люблю незаконченных дел, поэтому… - я вновь вхожу в неё грубым толчком...

Старые улочки Парижа выглядели, как и несколько сотен лет назад: казалось, что в конце каменного закоулка, завернув на главную площадь, можно встретить мушкетёра в синем атласном плаще и шляпе с плюмажем, а пройди ещё немного, и попадёшь в самое сердце европейской торговли – Ле-Аль вместе со своим знаменитым на весь мир "marche aux puces de Paris"*, с отвратительным смрадом тухлой рыбы и постоянной какофонией. И сейчас, бродя по вечернему Парижу, я не без интереса отмечаю, что колоссальный собор Сен-Сюльпис поднялся над одноимённой площадью на целых два этажа колоннады, а где-то по близости приятно журчит фонтан четырёх епископов, творение рук архитектора Висконти, и лишь лёгкий бриз со стороны Сены всё так же раздражает рецепторы неприятным запахом тины.

Я легко лавирую по узкому лабиринту улиц, засунув руки в карманы и любуясь солнечным диском, клонящимся к закату и окрасившим небо в лимонно-жёлтые, охровые, киноварные и медные оттенки. Где-то в весеннем воздухе витает тонкое, едва уловимое, благоухание ириса с пряными оттенками корицы и мускуса, за которыми я следую вот уже который час. Но обладательница этого лёгкого фимиама легко ускользает от меня на протяжении всего этого времени, тем самым подстёгивая мой охотничий интерес, а вместе с тем и раззадоривая мою жажду. Я неспешно делаю очередной поворот, когда чувствую, как лёгкий ветерок, шелестящий в складках одежды, усиливает запах моей будущей жертвы, которую по стечению каких-то обстоятельств, явно не играющих мне на руку, занесло в прокуренный насквозь бар в нескольких кварталах отсюда. Недовольно поморщившись, я продолжаю свой намеченный путь, в тайне лелея надежду, что девушка успеет выйти из мерзопакостного заведения; размышляя о том, что и в солнечной Вольтерре я достаточно сильно невзлюбил местный контингент людей за то, что всеми этими дурными наклонностями, как сизый и зелёный змий, кровь теряет всю свою гамму вкусов, становясь горькой, вяжущей рот, жижей. Даже чувство насыщения претит всему моему, да, наверное, не только моему, естеству, заставляя прочувствовать всю эту гниль человеческих пороков.

С отвращением перешагиваю через «живой труп» местного маргинала, так безропотно развалившегося на картонной бумаге и подперевшего голову собственной рукой, громко храпя и неся сквозь сон присущий только пьяным бред. Может быть, когда-то бы я и проникся сочувствием к этому… человеку, но сейчас, смотря на него с высоты своего тысячелетнего опыта, я с лёгкостью могу предугадать его дальнейшую судьбу, которая, без сомнений, будет скатываться в пучину грязи и человеческих пороков, как бочка с вином скатывается под слишком высоким углом наклона, в конечном счёте, просто разобьётся о каменную гладь, не в состоянии справится с инерцией и притяжением своих пороков. И даже если ему поможет кто-то из близких, то рано или поздно, но он сорвётся, как путник в пустыне, мучимый жаждой уже несколько дней.

Я резко замираю возле входа в бар, размышляя не отказаться ли от своей идеи и не найти ли себе более покладистую жертву, пусть и с менее душистым ароматом, но это всего лишь секундное колебание, мимолётное сомнение, быстротечная неуверенность в своём хладнокровии и выдержке. В баре раздаются гулкие голоса, пьяное гоготание и разгорячённый спор каких-то напыщенных, самовлюблённых кретинов, не в состоянии доказать свою точку зрения, кажется, не оскорбив крепким словцом своего собеседника. За этим набатом голосов я с лёгкостью различаю дыхание девушки, ради которой я стою у входа, как какой-то истукан, смущённый тем, что на него могут обратить внимание слишком многие, поэтому и подсчитывает количество народу внутри. Я лишь едко усмехаюсь своим мыслям, слишком хорошо понимая, что сравнение нелепо и смехотворно, поэтому резко дёргаю на себя входные двери и стремительно захожу в бар.

Как только я оказался в слабоосвещённом помещении, я цепким взглядом рубиновых глаз окидываю выдержанное в холодных тёмно-коричневых тонах помещение, больше похожее на палубу давно затонувшего корабля. В воздухе витают клубы сигаретного дыма, и шаль серого смога укутывает здешних посетителей в свои объятия. Тихая музыка погружает меня в свою особенную атмосферу, приятно лаская мой слух своим мягким звучанием.

Присев у барной стойки, я заказываю себе выпивку и окидываю пренебрежительным взглядом посетителей. Обладательница чудесного аромата сидела за столиком со скучающим видом, помешивая свой ядовито-зелёный коктейль. Её вьющиеся каштановые волосы изящными волнами спадают ей на плечи, а задумчивые голубые глаза гипнотизируют своим взглядом экран телефона. Я невольно оглядываю сексуальные изгибы её тела, подчёркнутые облегающим лазурным платьем, глубокое декольте, где легко можно было разглядеть очертания её груди, и не только голод начинает воспалять моё нутро.

Будто почувствовав мой взгляд, девушка поднимает на меня глаза, склонив голову набок, отчего её локоны задорно подпрыгнули, вторя каждому её движению, и смущённо улыбнулась мне робкой улыбкой.

Стратагема её убийства уже успела выстроиться в моей голове, и я намереваюсь направится к очаровательной куколке, когда чья-то ручка нагло скользит по моему плечу и беспардонно ложится где-то в области шеи. Я бросаю раздражённый взгляд на загорелую, несомненно крашенную, блондинку в вульгарном платье и ярко-зелёными глазами. Несомненно, линзы.

- Привет, - её поддельный французский акцент неприятно режет слух, и по моей спине пробегают тысячи лезвий, разрывающих моё нутро. Я лишь мысленно усмехаюсь, радуясь вампирской броне кожи, когда её длинные акриловые ногти неприятно скользят по обнажённой коже шеи. Хоть что-нибудь в ней есть настоящее? Фальшивка!

- Угу, - я старательно вношу в голос раздражительные нотки, пытаясь тем самым дать понять, что не настроен на общение… с ней.

- Ты здесь один, - она не спрашивает, а утверждает, - и ты явно не местный, - она бросает оценивающий взгляд, чуть прищурив глаза, - определённо иностранец, - её очаровательная улыбка, от приторности которой зубы сводит, раздражает, а алчные огоньки в глазах непременно хочется потушить, как сигарету тушат в пепельнице.

Женщины – определённо странные существа: чуть заподозрив в человеке чужестранца, она готова повиснуть у него на шее, и ей абсолютно плевать на его социальный статус и свои моральные принципы.

- Да, - отмахнулся от неё одним словом, не утруждая себя развёрнутым ответом.

- И чем же ты сегодня вечером занят? – мимолётный взгляд на мою брюнетку с грустными голубыми глазами, которая всё так же дожидалась чьего-то прихода или возвращения, бросая на меня разочарованные взгляды; указательный палец настырной девицы, скользящий по моей шее, и её недвусмысленные намёки ввергли меня в полёт в чёрную бездну, куда я сам себя и загнал. Пауперизация** моральных принципов современных людей меня порядком угнетала, но я всё же поднимаю взгляд на беспринципную девушку и как можно холоднее, желая дать понять, что хочу отделаться от этого разговора побыстрее, отвечаю:

- Вообще-то я... – в этот момент происходят сразу две вещи, кардинально тасующие мои планы на вечер: из уборной к голубоглазой девушке выходит ребёнок, как две капли похожий на неё, и у меня почему-то не осталось сомнений, что должно быть она его мать; а следом за ним идёт копия этой надоедливой блондинки, которая смущённо осматривает меня, слегка покраснев - невероятный контраст характеров близнецов. – Я сегодня свободен, - бросил, как скомканный клочок бумаги, злясь, что фортуна отвернулась от меня, и захотелось выместить всё негодование на этих девицах, которые попались в тенета хитрого охотника.

- Серьёзно? Я Анжела, а это Лаура, - я лишь киваю, пропустив ничего незначащие имена мимо ушей. Голубоглазая брюнетка ещё раз бросает на меня задумчивый взгляд, но мой "кодекс чести" не позволяет завести с ней знакомств, потому что не в моих правилах делать из детей круглых сирот.

- Не хочешь прогуляться? – пищит вторая близняшка и с изумлением осматривает меня, хлопая кукольными глазами, а биение её сердца напоминает трепыхание крылышек колибри. Конечно же, она, как и другие люди, повелась на мой шарм, присущий всем вампирам, напоминая Икара, летящего к солнцу, чьи крылья непременно будут расплавлены, а падение приведёт к фатальному исходу.

- Безусловно, - чопорно бросаю я, небрежно кинув денежную купюру на барную стойку, и направляюсь к выходу, положив на талии девушек руки. Может быть, со стороны я и выгляжу победителем, потому что я буквально ощущаю, как завистливые взгляды буровят мою спину, пытаясь пробить в ней брешь, но на деле триумф сегодня неосознанно одержала лишь одна. Бросаю беглый взгляд в её сторону, заметив, как она с досадой смотрит на меня из-под опущенных ресниц, сжимая побелевшие губы в тонкую полоску, пытаясь подавить разочарованный вздох, а кульбит сердца лишь усиливает её восхитительный эфир. Наивная дурочка ещё не понимает, что попала в обойму***, и я не тот приз, за который ей действительно следует бороться.

***

Тихие стоны смутно доносятся до моего сознания, и я невидящим взглядом наблюдаю за очень пикантной сценой, разыгравшейся на шёлковых простынях цвета бургундского вина. Вот Анжела, а может и Лаура, невинно целует свою сестру-близнеца с присущей только девушкам нежностью, запустив пальцы в светлые пряди её волос, другой рукой скользя по внутренней стороне бедра, поглаживая его. Я чувствую лёгкую скованность, исходящую от Лауры – сомнений, что это именно она, у меня не осталось, ведь её застенчивость сильно контрастирует с распущенностью сестры – она иногда поднимает на меня смущённый взгляд и тут же отводит его в сторону, столкнувшись с ледовыми айсбергами в аспидно-чёрных зрачках. Но вся её скованность быстро топит пламя желания, преобразовавшееся из искры, благодаря умелым ласкам сестры. И вот их языки сплетаются в каком-то исступлённом танце, где уже нет этой притворной стыдливости, а пелена страсти накрывает их глаза, и Анжела скользит языком по губам сестры, нежно прикусывая, зализывая маленькую ранку. Её сестра стягивает её чёрный кружевной бюстгальтер, отбросив его в сторону, и прочерчивает влажную дорожку языком от шеи к ключицам, руками сжимая грудь, и прикусив затвердевший сосок. Тихий, немного наигранный стон срывается с губ Анжелы, и она бросает на меня томный взгляд из-под опущенных ресниц, призывно откинув шею и маня меня присоединиться к ним.

- Нет уж, - усмехаюсь я, - моё кредо сейчас – досмотреть разыгравшееся представление. А ваше – доиграть его достойно. Не люблю забрасывать дела, так и не закончив их.

Она обиженно кривит губы, я же просто усмехаюсь, не в силах сдержать накатившую с неистовой силой жажду и раздражение, поэтому быстро окидываю цепким взглядом просторную комнату, выдержанную в пастельных тонах. Где-то на кровати гулко раздаётся девичья батрахомиомахия, когда они выясняют между собой, кто из них будет лидировать в рамках этой кровати, но спор быстро затихает, а на смену ему приходит тихий стон, и я резко перевожу взгляд на ласкающих друг друга девушек.

Обнажённая Лаура нежно целует свою сестру в губы, медленно раздвигая её бёдра в стороны, скользит языком по лебединой шее, прикусывая молочно-белые ключицы, оставляя на них розоватые следы от укусов, чертит замысловатые узоры на животе, целуя впадинку пупка, пальцами лаская внешнюю плоть. С полуоткрытых губ Анжелы срываются приглушеннее стоны, когда в неё погружают два пальца, медленно имитируя движения, то лаская внешнюю плоть, то снова погружая пальцы в жаркую глубину. Язычок Лауры скользит по складкам её плоти, толкаясь внутрь, круговыми движениями рисуя на самой чувствительной точки девушки, заставляя её извиваться и кричать что-то бессвязное и развратное, но такое остро-необходимое нам троим… ещё… ещё… и ещё… А потом она достигает апогея своего удовольствия, смяв тёмно-вишнёвые простыни пальцами, обмякнув тряпичной куклой на них, пытаясь восстановить дыхания, унять бешено бьющееся сердце, именно её кульминация и является развязкой моего кровавого представления. Лаура с нежностью припадает к её покусанным губам, скользя по ним языком, я же уже не в состоянии сдерживать своё возбуждение, поэтому высвобождаю себя от ненужной одежды одним размытым движением.

Будто поняв мои намерения, Анжела обхватывает за бёдра свою сестру, и та, немного помедлив, ползёт выше к ней и перекидывает ноги по бокам от её лиц, опустившись на неё, позволяя той заскользить языком по складочкам плоти. Я же раздвигаю ноги Анжелы как можно шире и небрежным, даже болезненным толчком, вхожу в неё, заполняя до основания, неотрывно наблюдая за тем, как капелька пота скользит по шее Лауры вниз, к груди, как она медленно двигается навстречу движениям проворного языка сестры, и кусает губы до крови, сдерживая хриплые стоны. Я же немного наклоняюсь к ней, покрывая шею невесомыми поцелуями, поднимаясь к её губам и слизывая с них алую жидкость, когда красное марево удовольствия застилает мне глаза.

Эти два компонента – кровь и наслаждение – смешиваются в какой-то сумасшедший коктейль, стирая границы моей осторожности, позволяя проявить свою истинную сущность. Впиваюсь в губы Лауры жёстким поцелуем с такой силой, что кожа просто лопается под терзающим натиском моих губ. Она дёргается, пытаясь вырваться из моей стальной хватки, но я лишь сильнее прижимаю её, оставляя на коже лиловые отметины и слыша, как трещат её рёбра под моим натиском. Из её горла вырываются мычания от удовольствия и боли, которые смешались в этом сумасшедшем коктейле, и она упёрлась руками мне в грудь, я же сильнее прижал её к себе, в то время как где-то подо мной извивалась Анжела, яростно насаживаясь на мой член, толкаясь пальцами во влагалище Лауры и мыча как самая настоящая шлюха – громко и наигранно.

Тело Лауры содрогается в волнах экстаза, накатывающих на неё, и она безвольной марионеткой обмякает в моих объятиях, обвив меня за шею руками и выставив шею на обозрение. Я медленно черчу линии по серо-голубой венке, оставляя поцелуи, вбирая кожу, и наконец, погружаю клыки в яремную венку, утоляя жажду. Кровь несравнима ни с чем. Эта тёплая жидкость с солоноватым привкусом и лёгкой ноткой адреналина успокаивает мой голод и, кажется, возвращает моё мёртвое тело к жизни в этот момент. Лаура громко вскрикивает, но тут же обмякает в моих руках. Её тело ещё тёплое, и я просто позволяю себе наконец-то утолить жажду, вырваться из груди утробному рыку, стекать тонким ручейкам крови по загорелой кожи, въедаться почти что бурыми каплями в шёлк простыней.

Анжела не замечает, что в одночасье любовная утеха превратилась в кровавую вакханалию. Она двигает бёдрами с закрытыми глазами, немного морщась, когда капли крови стекают на её покрывшуюся испариной кожу живота. Её невнятное бормотание доносится до меня издалека, и даже её истошный вопль не возымел для меня должного эффекта. Она пытается вырваться, барахтаясь и сотрясая всю постель, пытаясь выползти из-под меня, крича что-то неразборчивое и сотрясаясь в истошных рыданиях, зовя сестру по имени и умоляя меня остановиться, но я лишь отбрасываю охладевшее тело её сестры в сторону и притягиваю её к себя за бёдра, оставляя иссиня-чёрные синяки на них.

- Отпусти меня, больной ублюдок! - истерично кричит она, колотя меня по груди и извиваясь в моих объятиях. Её руки тут же покрываются синяками, а голос неприятно режет слух, поэтому я просто впиваюсь в её губы болезненным поцелуем, не пытаясь выразить страсть, а лишь надеясь заткнуть эту истерящую девку.

- Ты сама пригласила меня к себе, - мурлычу я ей в ухо, слега прикусив мочку и слизав капельку крови, - сама повелась на красивую обёртку от конфеты, не зная, какая начинка скрывается под ней, - мне нравится говорить урывочными фразами, оставляя свежие укусы на её щеках, шее, ключицах, прикусывая губы, не обращая внимания на её убогие попытки вырваться из моей стальной хватки. – Я же говорил тебе, дорогая, что не люблю незаконченных дел, поэтому… - я вновь вхожу в неё грубым толчком, позволяя себе двигаться так, как я считаю нужным.

Яд от моих укусов плавит её тело, заставляя сотрясаться в предсмертных конвульсиях, сгорать в пламени от лавы, текущей по сетке вен, срываться на фальцет, разрывая лёгкие, срывая связки и, возможно, прокусить язык до крови. Она царапает мою спину, срывая ногти до мяса, истошно хрипя, моля меня остановиться и пытаясь свести бёдра вместе, не позволить двигаться мне в ней. Но я уже ничего не слышу и не замечаю, вновь погружая клыки в её шею, пальцами сжимая её рёбра так, что они ломаются с громким треском, прорывая её внутренние органы, заставляя её сердце заходиться в бешеном ритме, а потом… а потом она теряет сознание от болевого шока, как раз в тот момент, когда я достигаю вершины своего удовольствия и изливаюсь в её лоно.

Последний укус осушает её до самого дна, и я откидываю тело в сторону, к сестре. Они лежат так невинно, как будто и не было вовсе всей это какофонии, и кажется, будто они просто уснули от навалившейся на них усталости. Но синяки, укусы, кровоподтёки выдают всю мою сущность с потрохами. Я в последний раз смотрю в открытые глаза Анжелы, на которые легла пелена смерти, и даже линзы были не в состоянии вернуть им былой блеск.

***

Ночной Париж серебрится неоновыми огнями, кажущимися размытыми сквозь призму сероватого тумана спускающегося с тёмно-фиолетового неба, на котором нет ни одной звезды, ведь все они укутаны плотным покрывалом тяжёлых облаков, скрывающих их за свинцовым маревом. Дождь украдкой накрапывает лёгкой моросью, и я слегка ёжусь от неприятных ощущений. Ослепительная молния разрывает ночное небо на два изрезанных полотна, и я укрываюсь от непогоды под аспидно-чёрным зонтом. Воздух кажется тяжёлым, но я всё равно жадно глотаю его, вдыхая благоухание ириса с примесью корицы. Дождь лишь усиливает этот восхитительный аромат, и я сам не замечаю, как ноги несут меня к её обладательнице с голубыми глазами.

Она стоит под навесом, прячась от разыгравшейся бури, и прижав к себе сонного мальчика, который хоть и не подаёт виду, но и так понятно, что он устал. Я преодолеваю расстояние, разделяющее нас, за считанные секунды, и протягиваю ей зонт.

- Возьмите.

- Нет, что вы, спасибо, но не нужно, - она удивлённо осматривает меня, инстинктивно сжавшись, когда замечает неестественный цвет моих глаз, но всё же находит в себе силы не отвести взгляда и гордо расправить плечи.

- Я настаиваю, - мягко повторяю я. – Мне он всё равно не понадобится, а вот вам он нужнее, - я вкладываю в её заледеневшую ладонь зонт; она даже не замечает перепада в температуре, благодарно кивнув мне и смущённо пролепетав слова благодарности.

- Приятного отдыха вам во Франции и… ещё раз спасибо, - еле слышно повторяет она последние слова в унисон с ребёнком, а потом быстрым шагом направляется прочь по тёмной аллее, освещённой слабым свечением фонарей.

А я стою и просто смотрю в след на удаляющиеся от меня фигуры под размытой пеленой дождя, размышляя о том, что даже не жалею о сложившейся ситуации. Фигуры удаляются всё дальше и дальше, пока и вовсе не исчезают из моего поля зрения, оставив лишь лёгкий фимиам за собой, который я впитываю в свою память на вечные годы своей жизни.

______________

* marche aux puces de Paris - блошиный рынок
** пауперизация - массовое обнищание
*** попасть в обойму - удачно сложившееся обстоятельство, везение

           
            Дата: 21.02.2014 | Автор: Cherry_Schnapps




Всего комментариев: 2


+1   Спам
1 Serafima   (16.06.2014 17:48)
Мне очень понравилось, написано красивым и не примитивным языком, что встречается крайне редко! ))) Автор - молодец!




2 Cherry_Schnapps   (16.06.2014 19:53)
Мимимими :3
Спасибо, я старалась) Хотя, если честно, иногда перечитывая, понимаю, что для обыкновенной ПВП работы я тут расписалась ого-го как. wacko




Оставить комментарий:


Последние комментарии:

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Так жаль, что Нирелли пропала.

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Да, бесспорно хорошая работа.

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Аа, понятно, я как-то давно фанфики не читала, этот раз думала вот, что бы почитать, ну и как-то вернулась, вот так и вышло wink

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Автора нет на сайте уже четыре года... (

Рождённый побеждать (+ Глава 10)
Может быть Вы допишете фанф?

Предыдущие комменты...
Обновления в фанфиках:

Любовь вампира Глава 17 (0)
Любовь вампира Глава 16 (0)
Любовь вампира Глава 15 (0)
Любовь вампира Глава 14 (0)
Огонь и Лёд Глава 42 (0)
Огонь и Лёд Глава 41 (0)
Огонь и Лёд Глава 40 (0)
Огонь и Лёд Глава 39 (0)
Огонь и Лёд Глава 38 (0)


Лучшие комментаторы:

  • Розовый_динозаврик (2449)
  • Кристалик (1553)
  • Lis@ (1547)
  • Эске (1545)
  • Jewel (1297)
  • Orpheus (1109)
  • Anabel (922)
  • ElieAngst (832)
  • ВИКТОРИЯ_ВОЛЬТУРИ (799)
  • BeautifulElfy (757)


  • Copyright Волтуримания © 2010-2017

    Сделать бесплатный сайт с uCoz



    Фото галерея





    На форуме сейчас обсуждают:


  • "Сверхестественное"
  • Кино
  • Физиология вампира
  • Джейн
  • Игра "Хвост"


  • Мини-чат


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Сейчас на сайте:


    Реклама фанфиков

    Задумался Аро однажды. А что будет, если вампир выпьет кровь, с растворенными в ней антидепрессантами? Найдя союзника в лице Афинодоры, они решили провести эксперимент. Вот только не стоило на роль подопытного назначать Кая. Ой, не стоило…
    Победитель конкурса "Монпансье".

    Добавить рекламу